Васильева Ольга Юрьевна

Министр просвещения Российской Федерации Ольга Юрьевна Васильева дала интервью о цифровой школе «Российской газете»

06 июля 2018 года, 10:07

 

Что нового ждёт школу? Останутся ли бумажные учебники? Чему теперь будут учить на уроках технологии? Как попасть на виртуальную экскурсию в Эрмитаж?

Об этом "РГ" рассказала министр просвещения Российской Федерации  Ольга Васильева.

 

– Ольга Юрьевна, сегодня вы в качестве министра просвещения впервые встречаетесь с региональными министрами, начальниками управлений образования и педагогами. Какие задачи ставите перед собой? Что нового ждёт школу?

– Ольга Васильева: У нас сменилось несколько руководителей в регионах, и первым делом хочу поблагодарить коллег, которые работали со мной прежде. Перед системой общего образования стоят две большие цели. Первая – войти в десятку лучших в мире, вторая – выстроить систему воспитания. Суть первой – системные изменения, которые повысят качество и доступность образования. Вторая цель ставит сразу множество задач: новые методы обучения и воспитания, образовательные технологии, которые должны быть нацелены на подготовку специалистов по цифровым технологиям. Впервые стоит задача создания условий для воспитания, развития и образования детей до трёх лет. Нужно создать систему консультационной и методической помощи, грамотно вести работу со способными и талантливыми детьми. В каждом регионе должны появиться центры поддержки одарённых детей.

– Когда появятся новые стандарты для средней и старшей школы, вокруг которых было много споров? Какие учебники и программы придётся заново переписать – по  математике, технологии?

– Ольга Васильева: Вокруг стандартов было много споров, в том числе надуманных. Например, часто упоминали, что школа лишится вариативности, хотя выбор у учителя остаётся даже в обязательной части программы. Были веские замечания – например, о том, что содержание стандартов должно быть прикреплено к возрастным критериям. В итоге нами созданы координационные советы по доработке стандартов, мы будем привлекать предметные ассоциации. Это очень важно. Например, у нас почти полностью обновляется содержание предмета "Технология", но мы сохраним и ту часть, которая требует развития навыков ручного труда. Хочу подчеркнуть: все вносимые изменения касаются основной, обязательной части стандартов. Вариативная часть, хотя мне больше нравится слово "творческая", остаётся без изменений. Все экспертные замечания и предложения будут учтены, и нет сомнений, что стандарты мы утвердим. Нынешние школьники до 7-го класса занимаются по рамочным стандартам 2012 года, старшеклассники – по стандартам 2004 года. При этом в стране есть единый госэкзамен, который призван оценивать знания всех. Пока получается, что он оторван от содержания обучения, потому-то учителя часто жалуются на то, что приходится натаскивать учеников на ЕГЭ. Но есть, конечно, и другое. 400 баллов на ЕГЭ в этом году получил ученик московской школы. Когда его спросили, в чем секрет, он ответил: "Нас хорошо учили в школе!"

 

– В вузах появились онлайн-курсы. Школы тоже перейдут на онлайн-уроки?

– Ольга Васильева: В последнее время вдруг начались разговоры, что к 2021 году министерство хочет заменить все бумажные учебники электронными, а писать дети будут только на клавиатуре. Это не так. Все эти разговоры лишены оснований, бумажные учебники, книги, конечно же, останутся. Почему-то все забыли про санитарные правила и нормативы, которые строго регулируют использование компьютеров и других технических средств в школе. Началась работа, направленная на проведение исследований, как гаджеты влияют на здоровье детей, их возможности. Только после того, как мы получим результаты наших исследований, изучим международный опыт, могут быть приняты какие-то решения.

– В школе всё же будут электронные учебники?

– Ольга Васильева: Цифровая школа – это не только электронные книги и дневники. Это большой инфраструктурный проект, который приведёт к обновлению всех школ и очень поможет учителям. Вы заходите в школу – вам не надо показывать пропуск, карточку школьника или другой документ. Система идентифицирует вас по лицу. Вы проходите по коридору: рядом и обычная библиотека (куда же без бумажных книг?), и электронная… Проект «Российская электронная школа» сейчас дорабатывается, за основу взята городской проект «Московская электронная школа».

 

– У нас 42 тысячи школ, 26 тысяч из них – сельские. Сколько школ технологически готовы к таким переменам?

– Ольга Васильева: Подготовка педагогов к работе в цифровой школе уже началась. На базе Академии повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования только что прошли обучающие курсы представители пяти регионов. За электронной школой большое будущее. Приведу такой факт: в России пять с половиной тысяч школ не имеют лабораторий. Но можно будет показать устройство двигателя внутреннего сгорания в 3D на экране. Чтобы увидеть Эрмитаж или Мариинку, необязательно ехать в Санкт-Петербург. Учитель сможет показать на экране виртуальные экскурсии, спектакли, библиотеки, архивы…

 

– Так,  может, и учитель не так уж нужен. Кнопку "старт" на компьютере сможет нажать и робот.

– Ольга Васильева: Профессия учителя никогда не исчезнет. Как показывают современные исследования, только два процента существующих специальностей могут заменить роботы. Педагог, разумеется, в эти два  процента не входит. Педагог – это миссия и призвание.

 

– Не всегда учителям понятно, из чего состоит их зарплата. Комиссии, которые должны распределять стимулирующие надбавки, остались в некоторых школах только на бумаге. В итоге директор получает 100 тысяч, учитель – 20. Как быть?

– Ольга Васильева: Фонд заработной платы школы формируется на основании регионального подушевого норматива. Он везде разный. Но схемы, когда директор единолично решает, кому и сколько заплатить, быть не должно. Напомню, что школам рекомендуется не менее 70 процентов фонда оплаты труда на оклады, обеспечивая тем самым для каждого учителя понятную гарантированную сумму ежемесячной оплаты труда. А уже оставшуюся часть – на различные премии и стимулирующие выплаты.

 
   

Министр просвещения Российской Федерации О. Ю. Васильева дала интервью информационному агентству «Интерфакс»

26 июня 2018 года, 13:00

«Интерфакс» продолжает помогать преподавателям, родителям и ученикам получать ответы министра – теперь уже просвещения Ольги Васильевой на интересующие их вопросы, которые собрал спецкор Вячеслав Терехов.

– Дума приступает к рассмотрению предложения правительства о поднятии возрастного ценза для выхода на пенсию. Если такой закон будет принят, как он отразится на работниках школ?

– Мы живем по пенсионному законодательству 1930 и 1956 годов. После официального установления действующего пенсионного возраста в СССР прошло уже более 60 лет. За этот период трудоспособность не могла не измениться. Понятно, что с тех пор изменились условия жизни и само её качество. Сегодня нельзя сравнивать качество жизни с тем, которое было до и после Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Слава Богу, что наши люди стали жить дольше и увеличилось количество долгожителей. Самое важное, что все граждане 50-летнего возраста физически и интеллектуально сохранены. Трудно себе представить, что 55-летнюю женщину можно назвать так же, как Пушкин в свое время назвал мать Татьяны Лариной: "Очень милая старушка", а ей было меньше 40. Или 60-летнему мужчине сказать: "Ты уже стар и уходи с работы", а ведь сегодня так бывает.

Тысячи случаев, когда опытные педагоги вынуждены покинуть свое место в школе по достижении 55–60-летнего возраста! Конечно, замечательно, что билетёр в театре – это бывшая учительница, но я считаю, что она еще может преподавать в школе! И там принести больше пользы. Правительство приступило к этому процессу сейчас, когда созданы необходимые условия для решения задачи по повышению продолжительности жизни. Затягивая с принятием этих мер, мы можем оказаться в стране, где каждый третий живущий будет пенсионного возраста. Думаю, такой закон можно считать вполне своевременным.


– Когда закончится разделение Минобрнауки на два министерства? С какими проблемами Вы сейчас сталкиваетесь?

– Работа в этом направлении определяется соответствующей дорожной картой, так что всё идет по плану, мы надеемся, что последний документ –  годовой баланс – мы сдадим в декабре 2018 года. Сейчас создана ликвидационная комиссия. Мы определяем наши полномочия, наши финансы. В министерство высшего образования и науки уходит большая часть средств, так как в ведение нового министерства ушли вузы и научные организации. Соответственно, идёт разделение полномочий. Никаких неожиданностей в этом процессе нет.

– Вопрос о полномочиях, по-моему, абсолютно ясен: у одних – школы, у других – академия и вузы. В чём проблема? В недвижимости?

– Раздел недвижимости – одна из задач. Поясню: Минобрнауки России имело свои подведомственные учреждения, к примеру – вузы, их было около 250. Сейчас они переходят в новое министерство, значит, переходит и соответствующее финансирование на государственное задание, соответственно – и имущество. У нас были научные организации, правда, их было не очень много, но они были. Они тоже переходят от нас. То есть, согласно указу, идёт деление как полномочий, так и имущества.


– Министерство просвещения всегда имело свою эмблему. Новая эмблема у ведомства будет?

– Над ней работаем. Должна сказать, что это приятная часть нашей работы. Это может быть орёл, держащий свиток как символ просвещения, – эмблема историческая. Первое министерство было создано в 1803 году. С тех пор в разных вариантах министерство просвещения сохранялось всё время, а в самые тяжёлые годы, в 1943-м, была организована Академия образования (Академия педагогических наук РСФСР – первое комплексное научно-исследова­тельское учреждение в области педагогики. – Ред.). Она должна была стать научным источником и вдохновителем очень многих педагогических начинаний.

Поди туда не знаю куда!

– Как обстоит дело с утверждением новых образовательных стандартов для среднего образования и когда планируется их утвердить?

– Сейчас практически закончилась их доработка. Мы изучили замечания. Я думаю, что проведём ещё не одно экспертное обсуждение. Конечно, не со всеми замечаниями и предложениями мы согласны, но то, что стандарты будут приняты, это совершенно очевидно. Это наша прерогатива и обязанность.

По-моему, все люди, живущие в России, понимают, что должен быть обязательный перечень требований к обучению. Это значит, что ученик должен обладать к концу учебного года определёнными знаниями по каждому предмету. Это и есть стандарт – содержание образования. Напомню, что у нас на сегодняшний день в 1–7-х классах действуют рамочные стандарты от 2012 года, а в 8–11-х – от 2004-го. Ну и самое главное, для чего стандарты сейчас нужны как воздух: у нас действует Единый государственный экзамен, который призван оценивать знания каждого ученика (а сейчас у нас закончивших школу свыше 600 тысяч). Но фактически нет того комплекса обязательных знаний, который должен оценивать этот Единый государственный экзамен! Это парадокс, абсолютный парадокс!!!

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что экзамен определяет то, чего нет! Получается, что содержания предмета нет, а измерительные материалы есть. Не может быть качественного ЕГЭ без определения обязательного уровня предметных знаний.


Школы всякие нужны, школы всякие важны!

– Планируется ли увеличение финансирования на программу по созданию новых мест в школах? Достаточно ли выделяемых 25 миллиардов рублей в год, чтобы обеспечить реконструкцию и строительство школ нужными темпами?

– Если бы была возможность большего финансирования, то рады были бы и мы, и регионы. Тут нечего скрывать. Но мы уже имеем ежегодную субсидию по 24,5 млрд руб. на ближайшие три года. Хотя потребность значительно больше.

Надо смотреть реальности в глаза: не везде можно и нужно строить огромные школы. Они должны соответствовать задачам образования. В стране очень много сельских школ, там иная специфика.

Нужно заботиться о преобразовании сельских, малокомплектных школ. У нас их 18 тысяч. Это те школы, которые располагаются в малоэтажных зданиях. Мы удивительная страна, у нас огромное разнообразие всего. Да, должна быть большая, светлая школа на 1200 и больше учеников. Но должны быть и другие школы. Моя мечта –  иметь государственную программу по развитию именно сельских школ. Но это параллельно с той, по которой мы сейчас живем. Может быть, и она осуществится – хочется в это верить.


– Я предпочитаю школы небольшие, средние по размеру. Тогда преподаватели ближе к ученикам, ученики ближе к учителям, общий коллектив.

– Это, конечно, идеально. Я разделяю ваши предпочтения. Конечно, когда коллектив не очень большой, как педагогический, так и ученический, то тогда школа – это семья, школа – родной дом, Это лучше, чем когда огромный конгломерат. Но, как утверждает наука, управленческая эффективность в больших школах выше.

– Согласен. В больших школах эффективность управления выше, но ученики не чувствуют себя там в общей, единой семье! Управление – да, а воспитательный процесс хуже.

– Да. В идеале школа – это дом, особенно для малышей. Да и для старших она должна быть домом. Школьные годы остаются в памяти навсегда.

– Потому что преподаватель и учитель – это не одно и то же.

– Согласна. Это абсолютно разные понятия. Но, к сожалению, сейчас, по опросу ВЦИОМ, 67% считают себя обязанными давать только предмет. И всё. А некоторые предлагают: "Я буду давать предмет, но пусть будет еще кто-то, кто будет воспитывать детей". Это неправильно: в образовании нельзя отделить обучение от воспитания, ничего не получится.


Безопасность в школах: кого это волнует?

– Вопрос мой касается безопасности в школах. Родители каждый год поднимают этот вопрос – предлагают собрать совещание на высоком уровне с представителями образования, правоохранительных органов, органов исполнительной и законодательной власти. Результаты должны быть в виде законопроекта или проекта решений правительства.

– Хочу сказать, что у нас все это уже есть. Более того, есть план работы. Я скажу больше: у нас регулярно, обычно в пятницу, межведомственная группа в составе Минобра и других ведомств, включая силовые и психологов, вылетает в регионы. Они встречаются не только с руководством регионов, но и с учителями, с руководителями учреждений образования, с родителями. Мы очень много говорим об особенностях детей. У нас есть определённые наработки по мониторингу, мы имеем те показатели, которые могут определить состояние того или иного ребенка. На этих совещаниях осуждаются вопросы взаимодействия всех ведомств для обеспечения безопасности. И всё же главное в этом вопросе – добиться неотрывности воспитания: семья – школа, потому что нельзя оторвать одного от другого и переложить ответственность только на школу или только на семью.

Кроме того, мы внесли предложение об изменении Положения о комиссии по делам несовершеннолетних (Примерное положение о комиссиях по делам несовершеннолетних и защите их прав. Постановление Правительства Российской Федерации от 6 ноября 2013 года № 995. – Ред.). Ее работа должна быть более весомой и значимой, и ее рекомендации должны выполняться. Но не это главное, а главное – воспитание и профилактика того, что может случиться или уже случилось. Всем известно, что есть дети с определёнными сложностями характера. Я говорю о том, что очень важна индивидуальная работа с ребенком! Нельзя забывать о том, что все дети разные. Сложный ребенок требует большего внимания, но, к сожалению, педагоги иногда выбирают другой путь: перевести на домашнее обучение  либо как-то скрыть проблему. Но она рано или поздно всё равно проявится.

Воспитательная работа имеет самые разные формы, и все учителя это прекрасно знают. На сегодняшний день прежних, классических методов работы с детьми уже недостаточно. Жизнь, к сожалению, добавила так называемый буллинг, или травлю (буллинг происходит от английского слова bulling – травля и представляет собой акт насилия, агрессивного выпада в виде оскорбления, унижения, нанесения телесного вреда одному или нескольким людям. – Ред.).  Мне трудно себе представить, чтобы 30 лет назад было так много жестокости в классе. Это пресекалось. А сейчас откровенно смакуется. Я считаю, что это глубочайшие проявления нынешнего нравственного состояния людей. И это как раз говорит о том, что мы здесь недорабатываем. Должна быть очень четкая,  скоординированная работа и родителей, и учителей, и психологов. На мой взгляд, ни один из нас не родился жестоким.

Кем родился? А кем стал?

– Но различные склонности есть у всех. Психологи должны с ними работать.

– Не только психологи-практики, но и наука. Я считаю, что ничего нельзя делать без чёткого научного подхода. Надо изучать физиологию современных детей и психологию детей разного возраста. Я много раз говорила, что нам не хватает фундаментальных исследований о детях сегодняшних. Отдельные яркие исследования есть, но фундаментальных трудов за последние 30 лет, которые помогали бы нам на практике, нет. Вот самый простой пример: мы все сейчас рассказываем про гаджеты, про цифровую школу. Я поддерживаю все эти новшества, но, как и в любой другой стране, мы должны проводить исследования о влиянии всего происходящего на ребенка в первую очередь. Когда мне рассказывают про робототехнику, я отвечаю, что весь мир знает, что только 2% специальностей будет заменено непосредственно роботами, все остальные специальности останутся человеческими.

Цифровизация всё-таки склоняется больше к услугам. У вас есть компьютер для работы и игр, электронный журнал, электронный дневник. Но если посмотреть на зарубежный опыт, то увидим, что там, где "цифра", там обязательно есть определённые ограничения для каждого возраста при работе с гаджетами на протяжении школьного дня. И это всё изучается и должно изучаться.

Без науки, которая будет работать на педагогику, двигаться вперёд невозможно. Нужны когнитивные исследования, чтобы понять закономерности человеческого и, в частности, детского сознания и применения их в жизни.

Медицина в школе. Это проблема?

– В недалеком прошлом каждая школа имела своего врача и медсестру. Сегодня за одной медсестрой закреплено две-три и более школы или других учебных заведений. Не надо ли вернуть в школу штатных психологов?

– Министерство проводит ежегодный мониторинг в области охраны здоровья школьников. Родители знают это. В 2016–2017 годах количество медицинских работников во всех школах Российской Федерации (а школ у нас 42 тысячи) составляло 27 353 человека. Из них врачей-педиатров – 4 607, врачей по гигиене, отдельный врач гигиены детей и подростков – 161, стоматологов – 605, фельдшеров, медицинских сестер (их больше всего) –  21 980. В 57% школ функционируют настоящие медицинские блоки. Это очень важно – настоящий медицинский кабинет.

Остальные школы, где нет кабинетов, чтобы было понятно и Вам, и родителям, прикреплены к фельдшерско-акушерским пунктам или другим лечебно-профилактическим учреждениям (ЛПУ). В настоящее время нет такого, чтобы школа либо не имела кабинет у себя (57,2%), либо не была прикреплена к ФАП и ЛПУ.

– Прикреплённый пункт может располагаться очень далеко.

– В это не верьте. Конечно, бывают разные ситуации, но чаще ФАП в селе  недалеко. И в районе тоже. В прошлом и позапрошлом году 56,2% школ имели кабинеты, сейчас – 57,2%. За год, в принципе, на один процент увеличилось количество настоящих медицинских хороших кабинетов. Но есть проблема, не зависящая от нас: лицензия. Ее получение – сложный процесс.

Мы очень благодарны нашим коллегам из Минздрава России, с которыми мы вместе работаем. Они разработали проект профессионального стандарта специалиста по оказанию медицинской помощи в образовательных организациях. Документ в настоящее время проходит процедуру большого общественного обсуждения. Они так же, как и мы, прекрасно понимают, сколь необходим такой врач и медсестра в школе.

Вместе с Минпромторгом и Минздравом мы с прошлого года на основе технологических платформ внедряем в школы так называемые системы мониторинга здоровья. В регионах создали совместными усилиями региональные центры мониторинга здоровья детей. Основная цель центров – обеспечить взаимодействие между коррекционными школами и поликлиниками с центрами здоровья. Это большая работа. И мы будем её продолжать. Мы смогли в прошлом году в 1/3 коррекционных школ (где обучаются дети с особенностями развития) создать систему мониторинга за счет аппаратной программы комплексов. Полученными данными мы обмениваемся с медицинскими организациями. Это впервые за всю историю существования коррекционных школ. 1/3 таких школ совместно  с Минпромторгом мы оснастили системами для скрининга детского здоровья. Данные мы тут же передаем нашим коллегам-медикам.

Аппаратно-программные комплексы впервые попали в эти школы. Почему это для нас важно? Потому что мы можем проследить динамику здоровья детей с ОВЗ. Всего таких школ около 1 370. И в одну треть из них мы поставили такую аппаратуру. Минпромторг поставлял нам аппаратуру, мы давали субсидии регионам – таким образом, осуществлялось софинансирование на приобретение этих аппаратных комплексов.

– Совсем недавно в школах были психологи. Сейчас нет. Это ужасно.

– Это ужасно, это очень плохо. На сегодняшний день у нас в школах работают всего 16 тысяч педагогов-психологов. Примерно один на три школы, или один на 800 человек.

– В вузах даже нет кафедр, где готовят детских психологов.

– Это не совсем так. Сейчас есть специальность "педагог-психолог в сфере образования". И мы до 2020 года поставили перед собой задачу – обеспечить повышение квалификации всех тех наших уважаемых коллег, которые работают в школе по такой квалификации. Вместе с нашими замечательными психологами из Российской академии образования мы приняли "Концепцию развития психологической службы в системе образования в Российской Федерации на период до 2025 года", которая предполагает обеспечение переподготовки всех 16 тысяч и начало подготовки (стандарт вступил в силу)  психологов, педагогов-психологов в сфере образования.

Деньги есть, а дела нет?

– Нередко можно услышать обвинения в адрес директоров школ в том, что они допускают сборы денег с родителей на необходимые вещи. При этом утверждается, что для оснащения школ есть все необходимое. Но этого нет даже в московских школах! Считаете ли вы необходимым поручить работникам министерства проанализировать эту проблему и в случае необходимости поставить вопрос о дополнительном финансировании перед правительством страны?

– Хочу напомнить, что подобные вещи недопустимы, и мы всегда призываем сообщать о таких фактах в соответствующие инстанции и нам. И самое важное: родители должны знать – всё, что связано с учебным процессом, абсолютно всё, должно обеспечиваться органами управления образования, т. е. муниципалитетами, муниципальными органами управления образования.

– То есть деньги идут не по назначению?

– Вот я, к примеру, муниципальный глава. Я смотрю, где у меня "дыра" больше или куда больше надо выделить средств. Я не имею права взять с зарплаты учительской и с программы: финансирование на эти цели пришло, это федеральные деньги. А на всё остальное, на технические нужды – я подумаю: где сейчас "дыру" закрыть? Понимаете?

И объяснять никаким родителям он ничего не будет. Вот и всё. Но всё равно есть закон, и муниципалитеты обязаны всё предоставить.

Поэтому я говорю о необходимости передачи управления образования на региональный уровень. 19 регионов уже прошли этот эксперимент, три модели сейчас работают без передачи денег от муниципалов регионам. Но управленческая модель создана и работает.


Родители: контрольные, ЕГЭ – сплошные перегибы!!!

– У детей стало заметно больше контрольных и тестов. Не считаете ли вы, что такое количество проверок чрезмерно? Они же держат и детей, и родителей в постоянном напряжении.

– Я сразу хочу напомнить уважаемым родителям, что и раньше были контрольные текущие, контрольные четвертные, проверочные, годовые, контрольные из РОНО... Контрольных было очень много. Они могли быть по любому предмету.

Я не считаю, что их так много. Может быть, даже не хватает на самом деле. Потому что надо больше уделять внимания качеству знаний. Но один очень важный момент затронут родителями в этом вопросе. Напряжение детей и родителей: есть дети, которые нервничают только от одной мысли, что завтра или послезавтра будет контрольная!

Я сама была классным руководителем. В классе 38 человек, и среди них был один ребенок, который так сильно переживал перед контрольной, что поднималась температура. Все остальные совершенно спокойно воспринимали: ну, контрольная и контрольная. Как обычное явление школьной жизни. Сейчас нервничающих детей значительно больше. Это не проблема тестов и контрольных, это проблема психологического состояния.

– Значит проблема психологов?

– Нет, я думаю, что это проблема, прежде всего, семейная. Психологическая устойчивость должна воспитываться. И не только психологами, но и родителями. Проверочная работа должна восприниматься как обычное явление нашей жизни.


– ЕГЭ. Жалоб на перегибы много. Разгоняют учеников писать ЕГЭ по разным школам, обстановка нервозно-подозрительная, вплоть до нервных срывов у школьников. Зачем? Говорят же, в своём доме и стены помогают. А это лишняя нервозность, изначальное недоверие. Одну девушку заставили, извините, лифчик снять. Вернее, не заставили, она сама пошла в туалет, сняла лифчик, и преподаватели убедились – действительно, шпаргалок у нее нет. Но это же унижение!

– Могу вспомнить известную поговорку. Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибёт. Всё упирается в людей. Есть прямой телефон доверия Рособрнадзора, есть прямая горячая линия.

– Зачем нужно распределять учеников по разным школам?

– Я объясню. Не во всех школах стоит специальное оборудование, на которое присылают и где распечатывают проверочные задания, причём делается это при детях. Раньше задания присылалась в конвертах. Поэтому создаются специально оборудованные центры сдачи экзаменов. Как, впрочем, и во многих странах. Если кто-то нервничал, потому что не знал, как найти этот центр, то надо наказать тех людей, которые допустили, что о школе, в которой будет экзамен, родители не знали! Что мешало классному руководителю рассказать, в какой школе, в каком дворе центр находится? Это всё опять же от людей.

Вы знаете, например, в Англии, не каждая школа имеет право быть центром сдачи итогового экзамена. Больше того, если преподаватель во время сдачи ЕГЭ остановился на минуту около парты, около стола, школа никогда больше не будет центром сдачи.

Вы учились, я училась. Мы сдавали. Ну, что это за проблема такая – сдача экзаменов? Что это за проблема?

– Это очень нервная проблема. От этого зависит, в какой вуз я пойду.

– А раньше сдавали по четыре экзамена, еще и вступительные. Вспомните: только в МГУ экзамены были 1 июля, а во все остальные вузы – 1 августа. Что вы сравниваете? Мы же были в ситуации более жёсткой, не сходили с ума. У нас был один шанс – 1 августа, а не пять, как сегодня: куда-нибудь да возьмут!

59% девятиклассников в прошлом году выбрали систему СПО (система профессионального образования). Они ушли от единого экзамена и все равно получили путевку в жизнь. И потом имеют возможность перейти в вуз, т. е. возможности есть! Но если ты доучился до одиннадцатого класса и хочешь поступить в вуз, то сдай ЕГЭ. Он будет сдаваться сложно, строго, в специальных центрах, но это же путевка в жизнь! И ты его сдаёшь один раз, а не семь раз. У тебя два экзамена обязательных и один по выбору, а не семь, которые определяют всю твою жизнь.

Спрашивают ученики

– Опять вопрос про систему ЕГЭ. Не кажется ли Вам, что вся система ЕГЭ носит карательный характер? Цель не в том, чтобы ученик продемонстрировал свои знания, а чтобы выполнил определённый набор правил. Например, нужно было письменно написать год, а написал цифрами, соответственно, все перечёркнуто.

– Это, действительно от волнения и невнимательности. Конечно, надо писать правильно, как того требуют правила. Но мы тоже писали сочинения с черновиками. Это не карательная история. Подавайте на апелляцию. Если в черновике правильно, а в чистовике другая форма написания числа – правда на вашей стороне.

– К вопросу об апелляции. В этом году апелляция возможна только в режиме онлайн? В школе отвечают, что руководство школы понятия не имеет, как эта система будет работать, и советуют выпускникам вообще не прибегать к апелляции. Объясняется это тем, что по ряду предметов в соответствии с графиками результаты будут известны уже после того, как пройдет первая волна зачисления в вузы. Таким образом, оканчивающие школу уже заранее лишаются возможности поступить в вуз?

– Уважаемые выпускники, уважаемые родители, это неправда. Если вам так говорят, то используйте горячую линию, звоните, говорите нам, это наказуемая история. Они должны знать, как апелляция подаётся.

Теперь следующий момент. У нас полный график Рособрнадзора обработки всех экзаменационных работ. И последние учебные предметы, которые пройдут, – это литература и физика. Они будут проводиться 20 июня. А апелляция запланирована не позднее 23 июля. Я хочу сказать нашим уважаемым выпускникам, что срок завершения приема документов от лиц, поступающих по результатам ЕГЭ, это 26 июля 2018 года.

Еще раз подчеркну, что по литературе, физике  последний день апелляции – 23 июля, а срок завершения приема документов сдавших ЕГЭ и поступающих в институт – 26 июля, поэтому стыкуются сдача ЕГЭ, стыкуются последний день апелляции, стыкуются поступления. Ваши  опасения напрасны.



 
   

Выступление министра образования и науки Российской Федерации Ольги Юрьевны Васильевой на Российском инвестиционном форуме – Сочи 2018

15-16 февраля 2018 г., Сочи

Электронный классный журнал и чистые туалеты в российских школах, отказ от прописей в Финляндии и штрафы для родителей во Франции. Обо всём этом, а также о том, какой рукой нужно выключать свет в ванной, рассказала министр образования и науки Российской Федерации Ольга Васильева на Российском инвестиционном форуме в Сочи. Публикуем расшифровку выступления.

В стране десятки лет не проводились фундаментальные исследования по психологии и нейрофизиологии детей. У нас есть детский институт психологии, который сохранился в системе Российской академии образования. У нас были центры по сравнительной системе образования, мы прекрасно знаем и наблюдаем за тем, что происходит в сопредельных с нами государствах. И на сегодняшний день сидящие здесь коллеги понимают, что будущее – за когнитивными исследованиями, и никак иначе. У нас в течение 30 лет не было вложений в когнитивные науки, и назвать их «науками» после этого очень сложно. Напомню, что основное, что с ребенком происходит, закладывается в период раннего развития, о котором мы вообще не говорим.

Мы много слышим про компьютеры, и хрестоматийный пример: несколько лет назад все компьютеры мира наконец приблизились к производительности человеческого мозга. Человеческий мозг потребляет энергию в 10 Ватт – энергия лампы в холодильнике. Человеческий мозг – это не просто нейронная система, это система систем. Человеческий мозг – это, прошу прощения, пять с половиной петабайт информации. Это триста лет непрерывного просмотра видеоряда, это то, с чем мы должны работать, от чего мы должны исходить, говоря об искусственном интеллекте. Так вот, когда мы говорим о детях, сразу всплывает основное: у нас нет исследований, у нас есть только сравнительные сведения, которые мы выхватываем, вот просто – раз – и выхватили.

У нас все говорят про общее образование, это очень большая и благодатная тема, по этой программе обучается самое большое количество детей.

В Финляндии отказались от прописей в школе (в 2016 году в Финляндии уроки письма прописными буквами и каллиграфии заменили уроками набора текста на клавиатуре. – Прим. ред.). Но про это мы почему-то не говорим. А несколько месяцев назад правительством на законодательном уровне было принято решение: возвратиться к формам мелкой моторики. Почему? Клавиатуру отставить, потому что она не способствует развитию, а к мелкой моторике возвратиться. Законодательно. Разговор о том, что клавиатура заменит моторику, правописание, – это разговор ни о чём.

Здесь присутствуют представители бизнеса. Я призываю: если мы будем вкладываться в когнитивные исследования, то нам будет понятно, куда мы движемся. Это первое. Без этого невозможно, иначе – каменный век. Второй момент: гаджеты и их использование в раннем возрасте. Где эти исследования? Или исследования, которые мы обнародуем для тех людей, которые работают в школе. Самые крупные исследования по подростковой психологии сделаны американцами в последние три года. Мы сейчас «сидим» в компьютере с утра до ночи, и у нас нет исследований, которые показывали бы влияние этого на подростковую психологию.

Следующий момент. Цифровым должно быть 100%: школьная бухгалтерия – в цифре, классный журнал – в цифре, электронный дневник – в цифре. Это то, что обеспечивает возможность существования дальше. То, что цифра присутствует в высшем образовании, замечательно, потому что с помощью онлайн-курсов мы можем дать ребятам то, что не могли дать еще десять лет назад. Эту проблему обсуждает тот же самый Кембридж. Они говорят, мы бы рады ввести онлайн-курсы, но тогда ректор уйдет раньше, чем будет уволен педагог.

Еще раз. Я считаю, что никакие вложения в цифровое образование невозможны без фундаментальных исследований в области когнитивных наук. Невозможно ввести цифру в школе, не понимая, как это будет влиять на ребенка определённого возраста. Этого нельзя делать, потому что этого делать нельзя никогда.

Невозможно этим заниматься, не понимая, как это влияет на ребенка в раннем возрасте, потому что именно тогда закладывается будущее личности. Это всем известно. Поэтому, говоря, что цифра необходима, я имею в виду следующее: необходимо вкладывать огромные средства в исследования. И здесь необходимо участие бизнеса, если мы хотим продвигаться в этом направлении.

Я абсолютно согласна с коллегами, которые говорят, что нам придется переподготавливать учителей. Да, придется. Потому что дети, которые находятся в этой среде, далеко ушли вперед от учителей, которые с ними работают. Мы это прекрасно понимаем. Но для меня как для министра образования и науки базовыми являются научные исследования в области когнитивных наук. Это будет серьезный подход к тому, что есть. Мы перестанем творить мифы, заниматься сравнениями систем образования. Мой французский коллега два месяца назад внес предложение в Парламент Франции: если ребенок до определённого возраста заходит на те сайты, которые не подходят ему по возрасту, родители платят штраф в размере 18 тысяч евро. Также есть законопроект о запрете смартфонов во французских школах. Это всё, что я хотела сказать.

Подводя итоги. Нам нужна материально-техническая база. Мы не можем без нее жить, потому что, представьте, где-то есть далекая школа… Маленький пример последней недели. Вы знаете, что 1 сентября прошел очень хороший видеоурок президента России, он получил 10 миллионов просмотров. Сейчас мы делаем четыре видеоурока, посвященных разным темам: сельское хозяйство, науки о питании… Пока мы сидим здесь, проходит урок, посвященный политике. Что мы получили? Его смогли посмотреть только 17 тысяч школ, потому что у нас малоскоростной интернет. И даже в записи смогли посмотреть не все. Это большая проблема. У нас материально-техническая база не та, о которой мы мечтали, в нее нужны большие вложения.

Я напомню вам, что в двух тысячах школ нет чистых туалетов. В трёх  тысячах школ приходится подпирать стропила. В школах должно быть материально-техническое обеспечение. Никакой компьютер не заменит материально-техническую базу.

Уважаемые издатели, сидящие здесь. Все достижения нейрофизиологии и мировой биологии в учебниках заканчиваются именем Ивана Павлова. Наши школьники обязаны знать всё, что происходило в мировой науке за последние 10–15 лет. Это называется не только «Введение в науку», «История науки». Наши школьники должны быть интеллектуально развиты и фундаментально образованы. Поясню почему. Основные компетенции меняются каждые пять-семь лет. Человек, имеющий фундаментальное образование, должен прекрасно понимать, что он должен научиться учиться, а это самое главное, что должна прививать школа, – изыскивать способы получения знаний. Всё. Это задача основной школы, дальше – уже ваша история, та самая личная траектория.

И как маленький пример. Сидящие здесь технари, скажите (это физика шестого класса): у вас мокрые руки, вы выходите из ванной комнаты. Я спрашиваю детей: какой рукой вы будете выключать лампочку в ванной комнате, чтобы остаться в живых, и почему? Обе руки мокрые. Коллеги, ответьте мне на этот вопрос, это физика шестого класса, электрическая цепь. Отвечайте, я жду. Коллеги, есть варианты? Это к вопросу о том, нужны ли нам знания. Я принимаю варианты после окончания сессии. Подходите, спрашивайте, я жду ответов.

 
   

Интервью министра просвещения Российской Федерации Ольги Юрьевны Васильевой программе «Вести в субботу» в рамках Петербургского международного экономического форума – 2018 (ПМЭФ-2018)

26 мая 2018 г., Санкт-Петербург

Министр просвещения Российской Федерации О. Ю. Васильева во время Петербургского международного экономического форума – 2018  в интервью программе «Вести в субботу», выходящей на телеканале «Россия 1», рассказала о развитии российского образования.

Прогнозируется переход к смешанному типу школьных уроков.

Российские школы в перспективе перейдут на проведение смешанных уроков, где одну половину учебного времени будет занимать объяснение учителя, а вторую – занятие при помощи цифровых технологий. Об этом сообщила глава Министерства просвещения Российской Федерации Ольга Юрьевна Васильева.

«Один из наших последних проектов – это «Цифровая школа». «Цифра» всё равно в школу войдёт, она уже вошла. Для того чтобы сделать качественный скачок именно в работе с детьми, у нас сейчас важная задача, которая стоит в нацпроекте, – переподготовка наших педагогов, чтобы они были готовы к новому. Наверное, мы придём к смешанному типу урока – это «цифра» и учитель», – сказала О. Васильева.

Министр уточнила, что в настоящее время ведомство дорабатывает паспорт проекта с учётом приоритетов, обозначенных в новых майских указах Президента Российской Федерации.

«Работа над проектом «Цифровая школа» важна для всех, кто сегодня задействован в системе образования. Проект позволит обеспечить обновление содержания образования и даст возможность нашим школьникам свободно и в то же время безопасно ориентироваться в цифровом пространстве. Благодаря проекту у родителей появится больше возможностей изучать интересы и способности своего ребёнка. Для педагогов цифровизация снизит административную нагрузку, высвобождая время для повышения качества своих образовательных программ», – пояснила Ольга Юрьевна.

Министр просвещения подчеркнула, что реализация проекта «Цифровая школа» предусматривает также повышение квалификации педагогов.

«Цифровая школа» обеспечит повышение квалификации педагогов и оснащение школ необходимой инфраструктурой, что, в свою очередь, позволит максимально эффективно использовать ресурсы еще одного нашего масштабного ресурса – Российской электронной школы, в которой заключён значительный объём онлайн-материалов для учащихся и учителей», – сказала Ольга Юрьевна.

Министр просвещения сообщила, что запуск приоритетного проекта «Цифровая школа» – важнейший этап на пути реализации программы «Цифровая экономика в Российской Федерации». В рамках проекта будет создана цифровая экосистема, благодаря которой станет возможным переход к автоматизированному делопроизводству, работе с цифровыми инструментами, использованию широкого спектра современных методик и технологий обучения.

Реализация проекта повлечёт за собой обновление содержания образования и изменение роли учителя, который станет куратором, ориентирующим ребёнка в соответствии с его запросами и приоритетами, максимально индивидуализирует траектории обучения школьников. Появится возможность прохождения аттестации и сдачи государственной аттестации в цифровой форме. Родители смогут в режиме реального времени узнавать, находится ли ребёнок в школе и какие результаты он показывает в образовательной деятельности.

В рамках проекта будут созданы цифровая платформа и информационный ресурс «Цифровая школа», которые обеспечат возможность использования и интеграции существующих на рынке решений (в том числе электронных журналов и дневников), будут обеспечены конкурентная среда и возможность взаимодействия государственного и частного сектора в сфере образования.

«Благодаря реализации проекта российские школьники смогут применять полученные компетенции в условиях стремительно развивающегося цифрового мира. Таким образом, будет сформирована преемственная линия подготовки кадров, способных решать глобальные задачи для нужд цифровой экономики», – резюмировала министр просвещения.

Справочно. Реализация проекта «Цифровая школа» рассчитана на период с 2018 по 2025 год. К 2025 году должны быть созданы институциональные и инфраструктурные условия, обеспечивающие равный доступ обучающихся к качественному общему образованию, уровень которого характеризуется положительной динамикой в значении показателей национальных и международных сравнительных исследований, а также возможностью использования цифровых образовательных ресурсов во всех школах.

 
   

Интервью Министра образования и науки Российской Федерации Ольги Васильевы Васильевой Информационному агентству РБК «О работе министерства по предотвращению нападений в школах, о проблемах с зарплатами педагогов и о разработке проекта «Цифровая школа»»

19 февраля 2018 года, 17:16


Глава Минобрнауки Ольга Васильева рассказала РБК, о работе министерства по предотвращению нападений в школах, о проблемах с зарплатами педагогов и о разработке проекта «Цифровая школа».


— В декабре 2017 года премьер-министр Дмитрий Медведев анонсировал запуск нового приоритетного проекта правительства — «Цифровая школа». Насколько этот документ сейчас готов?

— Над паспортом проекта работает проектный офис правительства. В нём уже обозначены точки прохождения (результаты, которые правительство планирует достичь к определённым срокам. — РБК). То есть, это уже совершенно оформленный проект, с описанием конкретной деятельности.


— Когда он будет принят?

— Мы его доработали по результатам первого рассмотрения на президиуме Совета при президенте России по стратегическому развитию и приоритетным проектам. Когда он будет утвержден? Я думаю, что в ближайшее время. Этот проект составляет важный блок в разделе «Кадры и образование в цифровой экономике» [в программе «Цифровая экономика Российской Федерации»].


— Можете ли раскрыть какие-то показатели или ожидаемые результаты проекта?

— Пока нет. Но мы точно поддерживаем возможности дистанционного обучения в высшем образовании. Допустим, есть какой-то замечательный курс в МФТИ, а я обучаюсь далеко от Долгопрудного. Я могу прослушать этот курс сертифицированный и получить за него оценку. Это будет работать, это необходимо.

Или Московская электронная школа (МЭШ) Сергея Семеновича [Собянина] — мы бы хотели её распространить по всей России, преобразовать в РЭШ. Если мы сможем, при наличии инфраструктуры, запустить эту программу, это будет большое подспорье для учителей и не только. Она поможет моделировать урок — в ней будут архивы, библиотека, виртуальные музеи, театры, концерты. Конечно, это потребует дополнительного обучения учителей старшего и среднего возраста. С чем мы ещё согласны на 100% — рассмотреть возможность целиком перевести «в облако» бухгалтерию, электронные дневники, журналы.

Что касается раннего возраста, начальной школы, то тут нужно быть осторожными. За последние 30 лет не было ни одного масштабного исследования в области детской психиатрии и нейрофизиологии. Я буду настаивать на том, что любое движение вперёд в этой области должно строиться на фундаментальных исследованиях. Мы должны понимать, к чему приведет то или иное наше решение. Невозможны такие шаги, как, например, замена чистописания клавиатурой.

— После замечания про психику не могу не спросить. Что делает министерство, для того, чтобы в школах больше не происходило таких трагедий как в Перми и Улан-Удэ? Разрабатываете ли вы нормативную базу для обязательного возвращения в школы психологов или для расширения возможностей медицинского освидетельствования подростков?

— Конечно. Более того, каждую неделю в пятницу наши коллеги, мои заместители, представители министерства внутренних дел и Россгвардии вместе с психологами летают в федеральные округа. Обычно эти поездки проходят в пятницу-субботу, возвращаются в воскресенье вечером. Там они проводят встречи с педагогами, руководителями ведомств, ответственными за образование в регионах. Обсуждаются проблемы, которые перед нами стоят. Мы все прекрасно понимаем, что для их решения нам не хватит обычной охраны. Можем хоть в бункере жить. Ещё раз скажу, что мы должны работать в области когнитивных исследований. Мы должны понять, что мы можем дать этим детям.


— Я все-таки хотела уточнить про медицинское освидетельствование. Сейчас после 15 лет психиатрические освидетельствования школьников можно провести только по их желанию. Планируете ли менять эту норму?

— Да. Правовая база готовится. Мы работаем вместе с коллегами. Они [поправки в законодательную базу] необходимы для того, чтобы координировать регионы, чтобы договариваться и слушать.


— Отвечая на вопросы про ЕГЭ в прямом эфире во «Вконтакте», вы сделали заявление, что в вузы не смогут поступать олимпиадники, набравшие плохие баллы за ЕГЭ. Чем вам не угодили олимпиадники?

— Почему не угодили? Нам все угодили. Но вопрос: если ты олимпиадник по какому-то предмету и у тебя по этому же предмету 60 баллов по ЕГЭ, то какой ты олимпиадник?


— То есть вопрос не к олимпиадникам, а к тому, что в этой сфере могут быть фальсификации?

— Мы будем вместе с Рособрнадзором решать этот вопрос. Списать или подделать ЕГЭ уже давно стало невозможно.


— Кстати, почему вы приняли решение сделать руководителя Рособрнадзора Сергея Кравцова своим замом?

— Он большой профессионал, он прекрасно знает регионы, знает вообще всю систему образования в России. Он мне очень большой помощник в моделях регионального образования. Это никак не подчинение Рособрнадзора, нет.


— Есть ли уже результаты проверки диссертационных работ ваших замов и начальников департаментов на плагиат? Не хотите ли дать такое же поручение проверить ректоров?

— Про результаты рано пока говорить. Проверять ректоров мы тоже пока не будем, но, думаю, они понимают, что рано или поздно такая проверка будет. За последнее время было много сделано для борьбы с плагиатом. Недавно мы ужесточили правила работы диссертационных советов. Например, человеку придется выйти из него, если его подопечного лишат степени.


— В каком состоянии находится разработка федеральных государственных образовательных стандартов для школ (ФГОС)?

— Мы буквально подтачиваем последнее. Думаю, в самое ближайшее время работа будет завершена, этого все ждут. Исходя из результата, мы будем пересматривать содержание учебников.


— Когда ждать?

— ФГОС не вступят в силу раньше следующего учебного года.


— Как вы оцениваете выполнение майских указов Владимира Путина относительно зарплат учителям? РБК недавно сравнил показатели регионов 2016 и 2017 года и выяснил, что зарплаты практически не растут, в 46 регионах они выросли меньше, чем на тысячу рублей, а в четырех и вовсе снизились.

— Я хотела бы высказаться в целом про зарплаты учителей. Мы должны очень четко подходить к стимулирующей части. Часто педагоги получают ее не в должном объеме — все зависит от руководства школы. Должен быть объективный анализ и объективный подход к ее назначению и распределению.

Еще мне очень не нравится необходимость учителям создавать портфолио (материалы, которые отражают уровень активности педагога в учебных и внеучебных видах деятельности. — РБК). Баллы за достижения распределяются некорректно. Знаю примеры, когда за подготовку призера международного конкурса и за недельный курс пользователя компьютера учителя получали одинаковые баллы.


— Настолько нечестная система?..

— Просто мы удивительная страна, я не перестаю это повторять. За рубежом система ЕГЭ выстраивалась десятки лет, у нас — 11 лет. Система оценки качества работы учителя там вызревает и обсуждается, у нас — хоп и встали, и пошли. Поэтому перекосы есть, но мы их будем устранять.


— Бизнесмен Аркадий Ротенберг рассказал РБК о своем проекте для молодёжи. Поддерживаете ли вы его начинание?

— Это замечательно. Чем больше меценаты будут вкладывать в обучение, тем лучше. Третьяковы в России никогда не переведутся и без них бы мы давным-давно, уже не знаю, где были бы. Обратятся к нам с вопросом, за помощью — мы обязательно поможем.

 
   

Министр образования и науки Российской Федерации О.Ю. Васильева дала интервью информационному агентству «Интерфакс» INTERFAX.RU

Идея об интервью с министром образования и науки Ольгой Васильевой была подсказана знакомыми преподавателями: они попросили задать те вопросы, которые их сегодня беспокоят. Это касается как общеобразовательного, так и средне-специального образования. Но жизнь своими трагическими событиями продиктовала нашему специальному корреспонденту Вячеславу Терехову еще один вопрос. С него мы и начнем.

Психологов отменили - получаем результат

- За последние недели в школах произошли трагические события: подростки сознательно идут на попытку убийства своих сверстников и даже учителей. Естественно, возникает вопрос: "Кто виноват?"

- Сейчас еще сложно говорить о степени вины. Я думаю, что скорее надо говорить о степени ответственности и о том, что нам делать в этой ситуации. Но при этом хочу подчеркнуть, что со школой за поведение ребенка ответственность должны делить и родители. Значительную часть времени ребенок проводит дома. Когда ребенок пользуется школьным интернетом - он защищен от опасной информации, у него нет выхода в социальные сети. Но есть телефоны, с помощью которых можно зайти на любой сайт. Хотя сомневаюсь, что во время уроков взрослый ученик может серьезно пользоваться социальными сетями или посещать различные ресурсы: все-таки идет учебный процесс. Нельзя ограничиваться только нападками на школу. Должен быть баланс ответственности за поведение ребенка между школой и родителями.

Нельзя недооценивать тот факт, что 15-16-летние дети переживают сложности переходного возраста. Поэтому абсолютно не банально звучит вопрос о необходимости серьезной работы психологических служб. Я много раз об этом говорила и буду постоянно и неукоснительно повторять: психологи, и именно они, если ребенок проявляет какие-то поведенческие особенности уже в 5-6 классах, могут заметить и скорректировать его поведение.

- Но в школе еще раньше, в процессе так называемой оптимизации, психологов отменили.

- Последние трагедии лишний раз показывают, что без школьных психологов нельзя. С этой бедой, а это беда, мы должны бороться и противостоять ей сообща.

Надо подумать о необходимости внести изменения в законодательство. Сейчас проводить медицинские освидетельствования, я имею в виду наркологическое, психиатрическое и другие, начиная с 15 лет можно только с согласия самого ребенка.

Теперь о влиянии интернета. Мы должны все-таки очень четко понимать, что следует противопоставить негативному влиянию из социальных сетей. Конечно, в первую очередь, это воспитание. Оно первично. Да, девиантное поведение присутствовало всегда. Но если бы в школе хорошо работала психологическая служба, то отклонения в поведении были бы заметны и профессионально оценены. Один из последних примеров - пермский случай. Там было четко понятно, что ребенок нуждается в психологической помощи, и школа делала все возможное, чтобы корректировать его поведение. Необходим был контакт с родителями. Отсюда опять возникает комплекс проблем. Да, школа, да, родители, без их совместных усилий говорить о воспитании ребенка сложно. Но я хотела бы добавить еще один важный фактор – четкое межведомственное взаимодействие: профилактикой должны заниматься наряду со школой и родителями и наши коллеги из комиссии по делам несовершеннолетних. Значит, возникает большой блок вопросов, на которые требуются ответы и которые необходимо решать. Это - школа и родители, психологическая, медицинско-психиатрическая, клиническая психология и правовая система, которая позволяла бы объединить все эти усилия, а при необходимости, и вместе с комиссией по делам несовершеннолетних.

СМИ и детская преступность

- А вам не кажется, что широкое информационное распространение со всеми подробностями о детской преступности в школе во многом способствует повторению преступных действий психологически неустойчивыми людьми.

- Конечно, отчасти вы правы. Я думаю, что можно посмотреть опыт других стран в вопросах информационной защиты детей и подростков. Почему бы, например, в рамках школы не создать еще сеть развивающих бесплатных кружков в школе для того, чтобы отвлечь внимание детей. Это тоже элемент воспитания.

Кто отвечает за воспитание детей?

- Мы нередко сталкиваемся с возросшей агрессией у детей против преподавателей, которые абсолютно беззащитны перед подростками. Безответственность порождает преступность. Наверное, настало время серьезно задуматься над этой проблемой.

- Безусловно, надо задуматься, и об этом думаем.

На примере пермской истории - насколько школа оказалась незащищенной перед трагедией. Все, что директор школы могла сделать, она делала для противодействия этому девиантному поведению, которое проявлялось с пятого класса. Те маленькие возможности, которые были у директора, она их использовала. Ничего другого у нее не было. Давайте признаем, что девиантное поведение у ряда школьников было всегда, но чтобы школьник мог подумать поднять руку на учителя - такое было невозможно, и бесцеремонное поведение родителей также было недопустимо.

Я убеждена, что когда в голове "переклинило", и мы стали говорить о том, что школа предоставляет нам определенные услуги, вот тогда крен пошел совершенно в другую сторону. С этим подходом - "вы нам должны" - надо заканчивать. Я постоянно говорю, что в системе преподавания, воспитания никто никому ничего не должен, у каждого есть своя миссия и свои четкие задачи. Есть они и у родителей. Поэтому, я еще раз повторяю, что выступаю за баланс отношений между школой и родителями. Кроме того, о престижности работы в школе уже давно умалчивают. Посмотрите, с момента фильма "Доживем до понедельника" глубокого и серьезного фильма о школе не было снято ни одного. У нас замечательные фильмы о космонавтах, о спорте, но почему такая профессия, как учитель, осталась за кадром? Надо сделать все для того, чтобы общественное мнение в отношении роли учителя менялось, причем менялось, если позволите такое выражение, достаточно целенаправленно. Нельзя не понимать, что школа - это отражение того, что происходило и происходит в обществе, и поэтому сейчас нужно исправлять имеющийся нравственный перекос, хотя это и очень сложно.

Опять погоня за конкурсными показателями?

- У меня есть несколько вопросов, которые просили задать вам знакомые преподаватели. В последнее время в России активно внедряется движение Ворлдскиллс, показатели эффективности работы образовательных организаций среднего профессионального образования полностью зависят от результатов участия студентов, педагогического коллектива в конкурсах Ворлдскиллс, Абилимпикс, Джуниор скиллс. Не кажется ли вам, что слишком рьяное внедрение конкурсов Ворлдскиллс мешает в целом образовательному процессу, так как образовательные организации вынуждены работать только на показатели конкурсов?

- Дело в том, что мы, действительно, не так давно присоединились к всемирному движению "Молодые профессионалы". Но за несколько лет с момента нашего присоединения мы сделали очень большие успехи. Международные чемпионаты показывают эффективность подготовки наших молодых рабочих, которые проходят обучение через систему профессионального обучения, среднего профессионального обучения. И сейчас как бы две тенденции, которые есть: одни боятся, что внедрение WorldSkills, о чем вы меня и спрашиваете, в целом будет мешать образовательному процессу в среднем профессиональном образовании; другие отрицают это опасение.

Сегодня мы все понимаем, что технологии очень быстро меняются. Все, что происходит за окном, меняется очень быстро, как в сфере производства, так и, естественно, в сфере услуг. Там тоже нужны высококвалифицированные рабочие руки. И получается, чтобы угнаться за потребностью экономики, нам необходимы новые федеральные стандарты. Мы это понимаем, министерство утвердило новые стандарты по 16 профессиям и 28 специальностям. Они разработаны в соответствии с перечнем 50 наиболее востребованных на рынке труда профессий, в том числе, по опросам работодателей.

Это большей частью технические профессии и специальности в сфере промышленного производства, электроники, строительства, IT-отрасли, транспорта.

Но есть и новые специальности, связанные с аддитивными технологиями, робототехникой, обработкой полимерных композитов, беспилотными авиационными системами.

Содержание профессиональной деятельности разрабатывалось с учетом международных требований в части применения оборудования, материалов, технологий, качества, экологии и безопасности. Получивший эту специальность человек сам может создать вокруг себя несколько рабочих мест

Но мы хотим готовить только таких специалистов, которые будут востребованы рынком. Мы должны понимать, что они будут трудоустроены. Сейчас работает тысяча колледжей, в которых обучают профессии по новым стандартам.

Единственное, с чем, как мне кажется, мои коллеги тоже должны согласиться, что при обучении рабочим специальностям необходимо подтягиваться на новый уровень. Допустим, если раньше плиточника готовили, как говорят в народе, "ни шалко ни валко" плитку класть, то теперь это надо делать красиво и быстро, как этого требуют современные стандарты.

Но плиточник нам с вами нужен? Сварщик нужен? Нужны. Но, повторяю, это надо делать красиво и быстро, что, безусловно, влияет на производительность труда. В работе все взаимосвязано.

Коллеги могут не волноваться

- Поэтому, страхи с одной стороны обоснованы, но с другой стороны нужно показывать результат, и мы опять, как это обычно бывает, бежим впереди паровоза. И все же я повторяю: все утрясется, все встанет на свои места, и мы будем готовить хороших специалистов, необходимых для рынка труда.

Коллеги могут не волноваться. Конечно, здесь много "но". Мы прекрасно понимаем, что нужны дополнительные средства. Мы создали семь межрегиональных центров компетенции, которые так и назвали - "Колледжи будущего". Они затрагивают профессии в области искусства, дизайна, сферы услуг, промышленных и инженерных технологий. В них сейчас обучается ежедневно до двух тысяч ребят. Там же осваивают и новые направления, такие как информационные технологии, транспорт, логистика. Эти центры не только являются реальным центром обучения ребят, но еще и центром переподготовки наших мастеров, центром обмена опытом. Я могу сказать, что на сегодняшний день у нас 56% выпускников, что почти на 14% больше, чем в прошлом году, которые пошли обучаться в системе среднего профессионального образования. Это значит, что родители, выбирая ту или иную специальность для ребенка, прекрасно понимают, что получение специальности идет одновременно с образованием.

Мы в системе среднего профессионального образования всегда проводили и проводим различные олимпиады и интеллектуальные, и физкультурно-оздоровительные. Проводятся олимпиады, которые направлены на расширение увлеченности наукой, творчеством и спортом. Мы наряду с этим проводим то, что, может быть, пугает коллег, Всероссийскую олимпиаду профессионального мастерства. Она как раз направлена на демонстрацию своих возможностей, на демонстрацию того мастерства, которое они, обучаясь, приобрели. Сейчас проводятся национальный и региональный чемпионаты. Третий раз в этом году мы провели чемпионат профессионального мастерства для людей с инвалидностью, и это тоже очень важно, потому что главная цель не просто показать, что человек может, и каковы его физические возможности, но и участие тех компаний, которые предоставляют рабочие места.

В октябре прошлого года в Абу-Даби состоялся 44-й чемпионат мира WorldSkills. Сборная России впервые приняла участие по всем дисциплинам, и это при том, что в этом конкурсе мы участвуем лишь третий раз, и мы заняли первое командное место, завоевав шесть золотых, четыре серебряных, одну бронзовую медаль и 21 медальон за профессионализм в той или иной специальности.

Если честно говорить, то, на самом деле, охват студентов этим движением на сегодняшний день очень невелик. У нас 2 млн 800 тыс. студентов, которые обучаются в системе среднего профессионального образования, и только 11800 участвуют в олимпийском движении, то есть всего 0,4%. Как видите, это не та цифра, из-за которой нужно переживать. Число участников движения следует увеличивать.

Поэтому я хочу коллег успокоить: на мой взгляд, олимпиады, региональный и городской чемпионаты - это всего лишь внешние показатели. Но, повторяю, при этом важно, что там присутствуют работодатели, которые тоже оценивают наших ребят, заключают с ними договор о возможности предоставления рабочих мест. Мне кажется, что и самому молодому человеку участвовать в таком чемпионате интересно, ведь он показывает, на что способен в реальной жизни.

Нельзя забывать о том, что в среднее профессиональное образование за последние два года вложены большие средства. Создавая межрегиональные центры компетенции, мы потратили 3 млрд 800 млн рублей. Это и федеральные, и региональные деньги. Через эти центры уже прошло 12 тыс. 700 ребят, которые показали наилучшие результаты. Вместе с регионами, мы обновили материально-техническую базу примерно в четыре раза, а в региональных бюджетах на 2018 год запланировано 8 млрд рублей на продолжение обновления материально-технической базы.

Важно также подчеркнуть, что половину времени в процессе обучения отводится практическим занятиям. Некоторые говорят, что мы перенимаем немецкий опыт. Ничего подобного. Мы используем наш отечественный опыт. Было время, когда мы и учились, и работали одновременно. Вспомним заводы-втузы! Так что мы лишь возвращаем дуальное образование, но на новом уровне.

- В настоящее время внедряются различные приоритетные направления в системе среднего профессионального образования, в частности электронное обучение. С одной стороны это является плюсом, но с другой главная проблема современной молодежи - погруженность в виртуальный мир. Может быть лучше вместо виртуальных лабораторий финансировать открытие реальных лабораторий?

- Надо понимать, что без таких "виртуальных" лабораторий, без использования компьютера, специалистов во многих областях подготовить нельзя. Попробуйте летчика подготовить без обучения на тренажерах. Поэтому я не разделяю эти опасения. Еще раз хочу повторить, что у нас 50% занятий - это практические. Но для того, чтобы подойти к этому периоду надо иметь теоретические знания, через визуальный ряд, он воспринимается интереснее.

Статистическую отчетность будем сокращать

- Самое страшное в работе педагогического коллектива - это бумажная работа. Ни в одной из систем нет такого количества отчетной документации как в образовании. Не случайно появилось выражение, что педагогам мешают работать дети. Многих кандидатов на вакантный должности пугает объем документооборота, который они должны делать. Не пора ли снизить количество документов.

- Хочу сразу сказать, что, во-первых, мы сократили дублирующие четыре формы статистической отчетности и административно-управленческий аппарат прекрасно об этом знает. Но, что приводят в ответ: нет ставок на аппарат, который будет заниматься статистикой. Но мы много раз говорили и премьер-министр Дмитрий Медведев, выступая перед педагогами подчеркнул, что любой проверяющий орган большую часть информации может взять на сайте школы. Все это есть. Только надо перекачать с сайта на свой проверяющий компьютер. Поэтому некоторые требования о предоставлении данных можно объяснить лишь нежеланием самим работать с сайтом школы.

Управленческая структура аппарата образовательного учреждения прекрасно понимает, что подобная отчетность - это его зона ответственности, а наши педагоги должны заниматься совершенно другим делом. И поэтому я считаю, что это не что иное как нестыковка в системе управления.

- Болезненный вопрос - возрастной ценз педагога: человеку в 45 лет уже трудно устроиться на работу.

- Это не совсем так. Сегодня основной возраст учителя у нас 45-52 года. Если говорить про вакансии, то всего по стране свободных вакансий только 1%. Это в Москве сложно устроиться, потому что в Москве нет вакансий. За пределами Москвы вас возьмут "с руками и ногами". Часто ребятам, подросткам, зачастую с молодыми учителями легче. Лучше или нет - не знаю, но легче - это точно, потому что возрастной барьер все-таки меньше.

Если возвращаться к возрасту преподавателя, то мы понимаем, что необходимо использовать колоссальный педагогический и жизненный опыт человека, отработавшего долгие десятилетия в школе.

Если сейчас в школе вертикальная система роста, т.е. учитель - завуч - директор, то мы говорим о необходимости введения и горизонтального роста.

Это значит учитель - учитель-методист и наставник. Речь идет о человеке, который имея колоссальный педагогический опыт, в идеале может иметь значительно меньше часов преподавания, но передавать свое мастерство именно как наставник тем, кто начинает свою педагогическую деятельность.

- А как отразится это на зарплате?

- Это непростой вопрос. Безусловно, при введении новой системы мы должны отработать и эту сторону. Будем думать.

Нужна ли фонетика?

- Среди преподавателей ходят большие споры про необходимость введения в школьную программу преподавания русского языка фонетического разбора.

- Я не вижу здесь предмет спора. Фонетический разбор - это знаменитая система, существующая в рамках развивающего обучения. Ее создали два наших замечательных психолога (ныне покойных, к сожалению) - Даниил Борисович Эльконин и Василий Васильевич Давыдов. Эту методику уже вводят многие школы России. Любое изучение языка - это фонетический процесс. В русском языке, как известно, не все слова пишутся также, как и слышатся. Есть йотированные буквы (е, ё, ю, я), которые произносятся как два звука – йэ, йо, йу, йа. Важно это усвоить в начале изучения языка. Существует много слов, написание которых надо просто запомнить.

Фонетический разбор нужен, потому что язык без фонетики невозможно изучить. Подумайте, ведь иностранный язык изучаем с фонетикой, а почему русский не можем?

Фонетика позволяет людям правильно говорить на своем языке и правильно писать.

Язык воспитывает культуру

- Большой разрыв между тем языком, который учат в школе, и так называемым "языком жизни". Его называют "рэп-баттл".

- Это различие было всегда. Был всегда красивый литературный, классический язык, который мы учили в школе, и был язык улицы, был язык двора, был язык, которым мы, естественно, говорили дома. Но мы все прекрасно знали, где надо и как надо говорить. Это знают и сейчас. Меня лично волнует стремление примитивный язык двора сделать нормой правописания, речевой нормой. Язык, конечно, меняется, но совсем не так быстро, как это хотят нам представить.

И его развитие, естественно, идет далеко не только в сторону примитивизма. Я считаю, что литературный язык все равно должен оставаться главным языком, потому что именно он и воспитывает.

- Вы несколько раз говорили о необходимости электронного словаря. Каким он должен быть - только орфографическим или толковым?

- Я считаю, что чем словарей больше и чем больше мы с ними приучены работать, тем лучше. Я, например, помню, что мы еще с 1-го класса делали себе сами школьные словарики. Это, действительно, очень глубокая работа - научить ребенка, а потом и взрослого человека пользоваться словарем. Поэтому электронная форма словаря - это дополнительная помощь, удобная форма, но это не означает, что в школе не должны находиться словари. Они обязательно должны быть, так как без фундаментальных изданий словарей литературный язык освоить невозможно.

- В преддверии праздника, что бы хотели пожелать российским студентам?

- Традиционно в середине зимы страна отмечает один из самых весёлых праздников – День российского студенчества. Российское студенчество всегда славилось широтой души и умением радоваться жизни. Это всегда прекрасно дополняло трудолюбие в освоении знаний, пытливость ума в исследовательской работе, самоотдачу в служении науке и Отечеству.

Уверена, что в молодёжной среде никогда не угаснет интерес к познанию мира и образованию как личной стратегии саморазвития.

Поздравляю всех студентов с праздником, и желаю, чтобы все желания, которые будут загаданы в Татьянин день, обязательно сбылись.

 

 
   

Интервью Министра образования и науки Российской Федерации Ольги Юрьевны Васильевой

В цифровую эпоху «Чему и как учить?» - вопрос не праздный. Что предпринять России, чтобы не отстать? Зачем сфере, которая сеет «разумное, доброе, вечное», жесткая вертикаль?

По чьей вине наши учебники либо изобилуют ошибками, либо оказываются в центре скандалов? Следует ли отбирать электронные гаджеты не только во время сдачи ЕГЭ и насколько верен тезис о том, что советская школа воспитывала творцов, а нынешняя плодит потребителей? Об этом ведущий программы «Поздняков» поговорил с Министром образования и науки Российской Федерации Ольгой Юрьевной Васильевой.

Об отсутствии единого образовательного пространства

«У нас с вами есть единый государственный экзамен, но нет единого образовательного пространства. Так не бывает. То есть у нас есть единая для всех оценочная система знаний наших детей, а мы не знаем, что происходит в школах реально. Единое образовательное пространство, которое включает в себя содержание образования, естественно, учебники — 2–3 линейки, — обновленные учебники, которые соответствуют стандартам и концепциям. Вот та задача, которую необходимо решать…Не может быть самостийного принятия решения по образовательной программе… А цель очень простая. Мы с вами воспитываем наше будущее, и мы не можем его воспитывать без сознания того, как мы это делаем».


О натаскивании на ЕГЭ

«Вот у нас есть то направление, по которому будем давать ЕГЭ, и все остальное не существует. Вот этого быть не должно. Вот это называется, как раз долбежка, натаскивание».


О ситуации с кадрами в школах

«По всей стране у нас 1% примерно дефицита. В крупных мегаполисах дефицита нет. Есть определенная проблема с сельскими школами, школами в отдаленных регионах».

По словам О.Ю. Васильевой, нынешняя система оплаты труда учителей — базис плюс надбавка — подразумевает возможность стимулирования их профессиональной деятельности. Но согласилась, что здесь существуют нюансы.

«Возможность поощрять учителей в рамках вот этих 70–30 есть и сейчас. Распределение вот этой вот поощрительной надбавки, да, оно должно быть очень прозрачным и очень справедливым».

По словам министра, случаи, когда эти деньги прибирает к рукам администрация школы, бывают, но по этому направлению «идет большая-большая работа».

Что касается аттестации педагогического корпуса (предполагается, что проходить ее надо будет раз в три года), то старт программы в добровольном режиме намечен на 2019 год. Сейчас в диалоге с профсоюзами и профессиональными ассоциациями прорабатываются детали этого процесса.



О
скандале с учебником истории

Васильева допустила, что авторы и издатели пособия, по всей видимости, либо не очень хорошо знали, что происходит в историко-культурном стандарте, либо просто спешили, чтобы успеть к новому учебному году.

Решение по учебнику истории, который вызвал претензии со стороны российских сенаторов из-за формулировок, описывающих события украинского Майдана и воссоединение Крыма с Россией, будет принято в ближайшее время, рассказала Ольга Васильева.

«Мы отдали на дополнительную экспертизу этот учебник. Те учебники, которые не прошли экспертизу, они не могут быть включены, и сейчас готовится решение заседания нашего совета по учебникам, и уже это будет вынесено для общего обсуждения».

Об отношениях между семьей и школой

Я считаю, что родители должны быть в попечительском совете, должны помогать школе развиваться в смысле финансово-хозяйственном, и работа с детьми дополнительная — ради бога. Но вмешиваться в образование, я думаю, не стоит.


О преимуществах российской системы образования

56% наших детей, наших граждан имеют профессиональное среднее, профессиональное высшее образование. Значительно выше цифра, чем европейские. У нас около 5% детей, которые не имеют на сегодняшний день полного среднего образования. Там эти цифры доходят до 17%.



Полная видеоверсия интервью с Ольгой Васильевой http://www.ntv.ru/novosti/1970793/.


 
   

Интервью Министра образования и науки Российской Федерации О.Ю. Васильевой спецкорру «Интерфакса» накануне Всероссийского родительского собрания

Москва. 16 августа. INTERFAX.RU

В конце августа Министру образования и науки РФ Ольге Васильевой предстоит провести Всероссийское родительское собрание. Естественно, на нем будут вопросы и о реформе образования, и о неразумном количестве учебников, существующих сейчас, и другие. В связи с этим наш специальный корреспондент Вячеслав Терехов взял интервью у министра с просьбой ответить на эти вопросы. Тем самым уже перед Всероссийским собранием родители смогут ознакомиться с тем, как министр видит решение многих насущных проблем в сфере образования.

Наша задача - создать единое образовательное пространство

- Насколько помню, последние лет 30 только и говорим о пенсионной и школьной реформах. Пенсионная проблема, по-моему, не решаемая, а школьную опять-таки, по-моему, решить очень просто: надо вернуть, как было в царском периоде - реальное и классическое образование. Не трогая советское, потому что, если брать хорошее из советского периода, то вас, наверняка, назовут ретроградом и все попытки реформирования закончатся (улыбка на лице министра означала, что она оценила мое предложение, как шутку - корр.).

- Никуда не надо возвращаться, жизнь развивается, но при этом хочу еще и еще раз повторить, что образование очень консервативно, система образования во всех странах консервативна! Поэтому я бы, наверное, слово "реформа" произносить бы поостереглась!

Должна сказать, что к преобразованиям школы мы не первый раз подходим, я очень благодарна своим предшественникам, которые много сделали для улучшения качества образования. Особенно, много было сделано в решении этой проблемы в период с 2005 по 2012 гг. Мы тогда вложили большие средства в "Национальный проект образования" и получили отложенные результаты. Уже тогда стало ясно, что отдача от этих средств уже есть. Ставился вопрос и о повышении качества образования, но потом началась пробуксовка. Появились утверждения о том, что "реформа" - это прикрытие стремления провести раздел собственности в регионах и муниципалитетах, вернее передать муниципальную собственность в региональную. Это совсем не так: никто ни у кого ничего не собирается изымать. Главная наша цель - это содержание образования. Точнее говоря, речь идет о создании Единого образовательного пространства. Вот оно и должно быть в одних руках.

- Значит, центр опять до мелочей будет диктовать условия жизни школ и развитие процесса обучения?

- Нет, не так. Единое образовательное пространство предусматривает, в первую очередь, наличие необходимого минимума знаний, который школьники должны получить в течение учебного года. Если мы говорим о том, что у нас образование бесплатное, качественное и доступное, то мы должны говорить и о том, что оно у нас качественное и бесплатное для каждого ребенка, который живет на территории Российской Федерации, а коль скоро так, то и базовое содержание знаний должно быть единым для всех. Это не означает, что не может быть различных вариантов, что нужно убрать стремление к более глубокому изучению того или иного предмета. Я лишь говорю о минимуме знаний, который должен получить ребенок по всем предметам.

Для этого необходимо было провести экспертизу имеющихся учебников и создать базовые стандарты. Сейчас такие стандарты разработаны. И каждый может с ними познакомиться на сайте в интернете.

- Что означают эти стандарты?

- Они определяют четкое ядро, которое должен получить ребенок, а это значит, что каждый учитель и каждый родитель знает, с чем ребенок 1 сентября начинает изучать предмет и что должен получить, заканчивая школу в конце мая. Эти стандарты писались с привлечением самых лучших сил. над ними работала Академия наук, точнее, молодые профессора Академии. В общей сложности, в экспертное сообщество входило три тысячи человек. Молодые профессора в то же время являются и сами родителями, а это очень важно для их заинтересованности и мотивированности.

Разработанные стандарты ясны и понятны: чему и как учить. Понимаете, нельзя учить чему-нибудь и как-нибудь. Эти стандарты ни в коем случае не связывают "по рукам и ногам" преподавателя, а лишь показывают, какой минимум он должен дать ребенку, а исходя из этого - о максимуме, т.е. об углубленности знаний, он решает сам, но базовые знания должны быть у каждого ребенка.

Недопустимо иметь полторы тысячи учебников!

- Речь идет о создании единого учебника на основе этих базовых требований?

- Нет, речь не идет о едином учебнике, но и свыше тысячи учебников, которые сейчас в федеральном списке - недопустимо. Учебники могут быть и более углубленные, охватывающие и региональную историю, и их проблемы, но базовое содержание у них у всех должно быть.

- Базовое содержание в точных науках - в математике, физике, химии - это понятно. А как сделать базовое содержание в литературе, в истории?

- Что касается литературы, все эксперты, я думаю, вообще все люди согласятся, что есть минимальный набор произведений, которые составляют гордость литературы не только в России, но и в мире. Не знать их просто нельзя. Когда разрабатывали эти стандарты, то разногласия были не по сути содержания, а по возрастному вопросу, например, в каком классе ребенку нужно знакомиться с тем или иным шедевром. И история не составляет исключения.

У нас есть, как я называю, три базовые линейки учебников. Они предусматривают различное углубленное изучение и выпускают их три разных издательства. Должна сказать, что вопрос о содержании учебников тяжело обсуждался. Много времени ушло на это, но, замечу, что даже в такой маленькой стране, как Нидерланды, например, обсуждение шло еще тяжелее: там семь лет готовили учебник по истории. Приняли 300 артефактов за основу и самые сложные вынесли на обсуждение, а у нас получилось 20 самых сложных вопросов из истории Российского государства, в том числе, конечно, и по современности.

(Я посмотрел культурно-исторические стандарты. Вот, например, на основе каких стандартов пишется история 30-х годов: "В СССР был построен "сталинский социализм", характерными чертами которого стала гиперцентрализация управления в ущерб регионам, диктатура вождя, подмена партийными органами власти Советов, приоритет административных методов решения политических и экономических задач. Рядом с индустриальными гигантами первых пятилеток выстроились лагерные вышки ГУЛАГа, где использовался принудительный труд заключенных". Каждое это положение уточнялось, на основе чего авторы учебников могут раскрывать на фактах эти положения. Затрагивают стандарты и более поздний период: период гласности и перестройки М.С.Горбачева и т.д. - корр.)

- Если будет три учебника, а не 1370, то, конечно, их легче написать так, чтобы они соответствовали принятым стандартам и обновлять легче. В чем различие с процессом издания предыдущих учебников?

- Отличие очень большое. Раньше у нас издатели сами печатали, сами заказывали экспертизу учебникам, а затем заявляли его в федеральный учебный перечень, т.е. получалось "сам пишу - сам танцую - сам себе аплодирую". Больше этого не должно быть. Во-первых, у нас есть поручение президента разработать основы экспертизы учебника. Сейчас это поручение в процессе разработки и окончательно основы экспертизы должны быть разработаны к концу августа. Хочу отметить, что Минобр при окончательном решении будет последней инстанцией. Разрабатывается план проведения экспертной оценки.

- Представляете, сколько на вас опять выльется злости, когда вы объявите, что ваше министерство является последней инстанцией по экспертной оценке. Сколько сотен, если не тысяч, халтурщиков, которые печатали так называемые учебники, останутся без гонорара.

- Не пугает. Если мы говорим о том, что у нас будет Единое образовательное пространство - единое базовое образование, то мы не должны от этого отступать, не может страна учиться по полутора тысячам учебников и программам. Это по определению не может быть. Давайте не будем кривить душой: такого нет нигде, и у нас не будет.

Хочу напомнить, что по итогам замечательных национальных образовательных проектов 2005-2012 гг. у нас есть очень неплохие показатели. Конечно, ко всему будем подходить осторожно, продуманно, любое новаторство должно быть очень хорошо продуманно. Я за эволюционный путь развития. Может быть, уже оскомину набили мои призывы "взять везде все хорошее, переосмыслить и двигаться вперед", а вот разрушить до основания, а потом что-то новое создавать - это не мой способ.

- Согласен, разрушать легко, разрушается быстро, но потом медленно создается, слишком медленно или вообще невозможно ничего создать.

- У нас уже есть пилотные проекты и, основываясь на них, я могу утверждать, что в регионах собран потрясающий опыт. К сожалению, журналисты мало пишут на тему об образовании и, тем более, о положительных опытах. Я понимаю, это, может быть, для них не очень привлекательная тема, нет "горячих" историй, но их нет потому, что мы движемся не спеша, а результаты уже есть.

- Как новая система отразится на учителях? Понятно, что изменения в учебниках будут встречены педагогами хорошо потому, что им станет легче участвовать в образовательном процессе. Но что им даст новая система помимо этого облегчения?

- Новая система предполагает, прежде всего, создание единой методологии в разработке финансовых нормативов, расчеты финансовых показателей. Это очень важно: создать единый подход к финансовым расчетам, как для денежного содержания учителей, так и для образования в целом. На сегодняшний день это одна из самых трудных задач. Решая ее, и я хочу это подчеркнуть, мы работаем вместе с профсоюзами. Без участия профсоюзов вопрос об оплате труда решить невозможно.

Вопросы финансового содержания прорабатываются

- Да, вопрос об оплате преподавателей не менее важен, чем создание единого образовательного пространства. Не предполагается ли создать единую ставку, как для молодых, начинающих преподавателей, так и для опытных?

- Нет, уравниловки быть не должно. Вы помните, когда на "прямой линии" президента России был задан вопрос о наличии большой дистанции между опытными преподавателями и молодыми? К сожалению, я сейчас не смогу вам ответить точно, будет ли это ставка, оклад или какие-либо другие формы финансового содержания, потому что этот вопрос сейчас обсуждается и прорабатывается. Думаю, что в конце августа - начале сентября мы сможем сообщить о том, как предполагаем решать эту нелегкую задачу.

Могу сказать, что в обсуждении участвуют и представители бизнеса, которые заинтересованы в подготовке специалистов для себя в своих частных колледжах. Могу сказать, что они уже понимают, что, если не будут финансировать и участвовать в финансировании образования, например, через системы государственно-частного партнерства при создании профтехучилищ, то они же сами и проиграют. По-моему, есть очень четкое понятие, что для того, чтобы двигаться вперед, нужно инвестировать в человеческий капитал.

Важно, чтобы механизм финансирования на любых уровнях был прозрачный. Это касается не только школьного образования, но и университетского. Именно непрозрачностью финансовой системы в высшей школе мы наблюдаем колоссальную разницу в оплатах между руководством институтов и университетов и профессорско-преподавательским составом. Об этом тоже нужно хорошо подумать.

- Есть финансирование федеральное, есть региональное, есть муниципальное: исходя из этого будет определяться и заработная плата учителей, и вообще возможности школы. Я понимаю, в современной стране вы можете четко говорить о федеральном финансировании, но это, пусть большая часть финансовых отчислений, но все же не единая. А что делается в регионах, причем я не беру Москву или Питер? Пусть на меня москвичи и питерцы не обижаются, но эти два города еще не тождественны всей России, и страна будет прирастать населением и учениками не только московскими.

- Конечно, мне очень хорошо известен объем финансового обеспечения общего образования в субъектах Российской Федерации. В общей сложности в прошлом году он составил почти 1,5 трлн рублей. Из них на расходы региональных бюджетов уходит 370 млрд руб., межбюджетные трансферты из региональных бюджетов местным - 691 млрд руб. и, собственно, расходы местных бюджетов - 401 млрд руб.

У нас есть примеры, где в субъекте зафиксирован максимальный объем финансирования общего образования за счет местных бюджетов - это Челябинская, Новосибирская области, республики Татарстан и Чеченская, Коми и Чукотский автономный округ. Принятие решение о передаче муниципальных общеобразовательных организаций в ведение субъектов Российской Федерации (подчеркиваю, без разделения собственности, находящейся в муниципалитетах) должно минимизировать неблагоприятные финансовые последствия для всех субъектов РФ.

Я еще и еще раз хочу подчеркнуть, что зарплата всех преподавателей, как в общеобразовательной школе, так и в высшей должна быть прозрачна. Это неукоснительный принцип, и люди должны понимать, за что и сколько они получают. Должна сказать, что и губернаторы это прекрасно понимают. Они заботятся о молодых специалистах. Конечно, в каждом регионе, что касается дополнительных средств, исходят из своих особенностей, но не должно быть больших крайностей. В каждой губернии, в каждом регионе есть свой проект, посвященный молодому учителю.

- Вы не идеализируете губернаторов?

- Нет. Я общаюсь со многими губернаторами, и вижу, насколько хорошо они понимают значение образования. Знаю, что во многих регионах, где есть потребность в молодых учителях, в развитии сельских школ разработаны большие программы. Есть регионы, где для того, чтобы привлечь молодых учителей, им строят жилье и выделяют значительные средства на зарплаты. Если мы, и это все понимают, не будем заботиться об учителях, мы не сможем воспитать человека-творца. А если человек просто ходит на службу, некому будет развивать страну. По-моему, это абсолютно ясно.

- Вы уже год работаете на посту министра. Что вы считаете своим самым значимым достижением за это время?

- Я, вероятно, не смогу вам ответить на этот вопрос. В чем-то удалось разобраться, что-то удалось понять изнутри, удалось собрать людей, что тоже немаловажно. Не могу сказать, что команда собрана на 100%, но большинство в ней тех, кто понимает друг друга - и это очень важно.

Члены команды думают в одном направлении!

- Вы собрали команду из людей, которые одинаково думают?

- Я думаю, что слово "одинаково" не правильное. Нельзя думать одинаково, а в моей команде люди талантливые. Мы думаем в одном направлении, причем, если я министр, это не означает, что все лучше всех понимаю. И я очень многому учусь у тех, с кем работаю, с кем общаюсь. Есть же что-то, что в силу разных причин могу не знать, могу не улавливать, могу до конца недопонимать. А когда есть команда, то легче и быстрее понять, куда мы движемся. Могу только сказать, что год был не просто трудный, год был очень тяжелый, хотя и интересный.

- Извините, я задам вопрос, используя журналистский сленг: вы тяжело переживали, когда первые месяцы в СМИ на вас просто "оттаптывались"?

- Да, отвечу на вашем же сленге: оттоптались по полной! Но должна вам сказать, что я достаточно устойчивый человек. Очень переживала за младших членов семьи, которые читали все это и искренне сопереживали со мной. Но я прекрасно понимала, что должно пройти месяца три-четыре, чтобы пришла другая оценка моей работе. И сейчас я почти уверена, что скоро начнется следующая волна.

- Волна негатива?

- Думаю, что негатив не прекратится, но добавится немало позитива.

- С учетом, что средние учебные заведения и профессиональные колледжи все больше и больше привлекают учеников, значит ли это, что меньше молодежи будет поступать в институты и университеты, а, соответственно, будет сокращаться количество бюджетных мест?

- На сегодняшний день 57% всех студенческих мест - бюджетные. Все будет соизмеримо потребностям.

- Скажите, как, по-вашему, нужно ли отдельное министерство науки? То есть надо ли разделить ваше министерство на два министерства?

- Этот вопрос сильно дискуссионный. Есть сторонники и есть противники разделения. Думаю, что пока еще рано подводить итоги этих дискуссий. Давайте подождем, по крайней мере, сегодня такой задачи не стоит.

 

 
   

Выступление Министра образования и науки Российской Федерации Ольги Юрьевны Васильевой «Об итогах первого года работы и предстоящих задачах»

Министр образования и науки Российской Федерации Ольга Юрьевна Васильева дала интервью газете «Известия». Основные тезисы выступления:

«Моя важнейшая забота — педагогическое образование, подготовка учителей, иначе мы не сможем решить всех задач. Здесь не будет революций — я только за эволюционный путь. Все новое — хорошо забытое старое, но в новых технологических реалиях.


Это и вопросы подготовки предметной аттестации учителей. У нас есть прекрасная идея, которая очень скоро претворится в жизнь — национальная система учительского роста. Речь идет прежде всего о выстраивании системы повышения качества преподавания и подготовки учительского корпуса.

Поручение разработать систему учительского роста Президент России Владимир Путин дал по итогам заседания Государственного совета по вопросам совершенствования системы общего образования, состоявшегося 23 декабря 2015 года.

В частности, необходимо сформировать национальную систему учительского роста, которая определит уровни владения профессиональными компетенциями педагогических работников, подтверждаемые результатами аттестации. Предполагается и учет мнения выпускников общеобразовательных организаций, но не ранее чем через четыре года после окончания ими обучения в таких организациях.

Задач впереди больше, чем удалось сделать».

Читать интервью полностью см.ниже

«Известия» - Глава Минобрнауки: «В школах должны играть в шахматы». Ольга Васильева — о базовых основах образования, передаче школ регионам и человеческих ценностях

 

Сдавать ЕГЭ даже под камерами — проще, чем 6–7 экзаменов по старинке, астрономия снова возвращается в курс школьной программы, в ближайшее время в России появится 55 тыс. новых учебных мест, а школы из муниципального подчинения переходят в региональное. Об этом в интервью «Известиям» рассказала министр образования и науки РФ Ольга Васильева.

— Ольга Юрьевна, 19 августа исполнится год с момента вашего назначения на пост министра образования и науки РФ. Что вы могли бы отметить как достижения и, наоборот, что решить пока не удалось?

— Год был очень сложным и интересным. Удалось разобраться в том, что было, и понять, куда двигаться дальше. Например, Федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС) 2004 года были очень расплывчатыми, в них не хватало самого главного — содержания образования. Поэтому ключевой задачей стало наполнение стандартов базовыми основами образования.

Они отличаются от прежних тем, что в них прописано содержание. Хочу отметить, что 24 июля министерство завершило двухнедельное общественное обсуждение проектов новых стандартов. Мы увидели большой интерес со стороны экспертного сообщества и понимание необходимости изменений. Пользователи могли посмотреть по каждому предмету, какое базовое содержание ребенок должен знать в каждом классе с первого по девятый. К дискуссии подключились более 7 тыс. человек, практически все отзывы носили позитивный характер, и мы получили почти 200 конкретных предложений. Сейчас эти предложения детально прорабатываются, после чего проекты будут переданы на антикоррупционную экспертизу. Это важно и для учителей, и для родителей, и для самого ребенка.

Если мы создаем единое образовательное пространство, то должны создать концептуальное видение, стандарты, на основании которых пишем учебники. 1423 учебника в федеральном перечне — это немыслимо много. Много дискуссий было по поводу историко-культурного стандарта, тем не менее наши ребята идут в этом году учиться по учебникам, написанным на базе историко-культурного стандарта. Подчеркиваю, что речь идет о двух или трех линейках учебников, среди которых обязательно должны быть базовый и углубленный учебники.

Вот основные задачи в школьном образовании, которые стояли передо мной в первый год.

— Есть задачи, которые хотелось решить, но пока не удалось?

— Будучи человеком эмоциональным, я все-таки пытаюсь трезво оценивать то, что делаю. Конечно, не всё получается. Оппонентов у меня достаточно, я всегда приглашаю их к диалогу. Если вы считаете, что что-то плохо, приходите и докажите, объясните, вместе сделаем лучше.

Моя важнейшая забота — педагогическое образование, подготовка учителей, иначе мы не сможем решить всех задач. Здесь не будет революций — я только за эволюционный путь. Всё новое — хорошо забытое старое, но в новых технологических реалиях.

Это и вопросы подготовки предметной аттестации учителей. У нас есть прекрасная идея, которая очень скоро претворится в жизнь — национальная система учительского роста. Речь идет прежде всего о выстраивании системы повышения качества преподавания и подготовки учительского корпуса.

Поручение разработать систему учительского роста президент России Владимир Путин дал по итогам заседания Государственного совета по вопросам совершенствования системы общего образования, состоявшегося 23 декабря 2015 года.

В частности, необходимо сформировать национальную систему учительского роста, которая определит уровни владения профессиональными компетенциями педагогических работников, подтверждаемые результатами аттестации. Предполагается и учет мнения выпускников общеобразовательных организаций, но не ранее чем через четыре года после окончания ими обучения в таких организациях.

Задач впереди больше, чем удалось сделать.

— В ваш адрес звучат критические высказывания относительно переподчинения школ регионам. Оппоненты говорят, что в таком случае у муниципалитетов не будет мотивации привлекать дополнительные средства в учреждения.

— У нас уже есть два региона, которые работают по такой схеме, — Москва и Самарская область. В этом вопросе сами за себя говорят цифры.

Например, в Самарской области изменения позволили сократить долю расходов на содержание органов управления образованием. С 8,2% до 3,1% от бюджета отрасли. И такой примечательный показатель: за последние шесть лет в конкурсе «Учитель года России» три победителя и один абсолютный победитель — представители Самарской области.

Москва по итогам 2016 года заняла шестое место в международном рейтинге образовательных систем PISA, который считается крупнейшим международным исследованием качества образования. Эта система оценивает грамотность учащихся школ в возрасте 15 лет в чтении, математике и естественных науках.

Плюс регионального подчинения в том, что содержательная часть выстраивается жестче и четче, и финансовая сторона становится более прозрачной. Я вижу много преимуществ передачи школ регионам. Когда мои оппоненты говорят, что будет плохо, я приглашаю к дискуссии.

— Можно ли назвать успешной программу укрупнения образовательных учреждений?

— Всё индивидуально. В Москве, например, укрупнение в подавляющем большинстве случаев абсолютно обосновано. Это оптимизация управления, количество управленцев от образования сократилось на 3%, зарплата учителей поднялась, качество образования стало выше. Но мы не можем так сделать в каждом регионе. В Псковской области, например, есть школа на острове, где три ученика. Ни о каком укрупнении там речи быть не может. Ближайшая школа находится на слишком большом расстоянии, мы не можем возить детей так далеко.

— Можно подвести итоги ЕГЭ этого года? И какие изменения планируется ввести в ближайшее время?

— Результаты ЕГЭ в этом году лучше, чем в предыдущем. И это заслуга Рособрнадзора. За четыре года поменялось восприятие экзамена, пришло осознание, что это государственная итоговая аттестация, а не натаскивание на сдачу теста.

В этом году ЕГЭ сдавали 703 тыс. человек, из них 617 тыс. — это выпускники 2017 года. Нарушений зафиксировано в полтора раза меньше, чем в прошлом году. Особенно отрадно для меня то, что в этом году практически в два раза больше ребят в сравнении с прошлым годом по всем предметам преодолели нижний балл. По русскому языку количество учеников, не преодолевших минимальный порог, сократилось — в 2 раза, по истории — в 2 раза, по физике — в 1,6 раза, по литературе — в 1,5 раза, по базовой математике и географии — почти в 1,5 раза, по обществознанию, информатике и английскому языку — на четверть.

Тесты остались только в устной части экзамена по иностранному языку. В настоящее время мы обсуждаем, в каких регионах в следующем году мы вводим устную часть в девятом классе по русскому языку в качестве пилотного проекта. Через два года планируем распространить это по всей стране, и уже подготовлены необходимые рекомендации.

Эксперты бьют тревогу, потому что, по различным оценкам, у 25–45% наших детей потеряно функциональное чтение. Ребенок читает текст и не может пересказать содержание. Я полностью согласна с тем, что это большая проблема, которую нужно решать.

— Что бы вы ответили противникам ЕГЭ, отмечающим невероятное нервное напряжение у детей при сдаче экзамена?

— Люди либо забыли, сколько экзаменов они сдавали, либо они моложе тех, кто сдавал 6–7 экзаменов. Я уверена, что попроси страну сдать шесть экзаменов, будет еще сложнее.

— Говорят, что тяжело сдавать под камерами...

— Для того чтобы в Сингапуре перестали бросать окурки мимо урны, десять лет стояли камеры на улицах. У нас прошло четыре года нового формата сдачи ЕГЭ.  Я считаю, что мы добились больших успехов.

Самое важное, что меняется содержание. Главное — изменить отношение к ЕГЭ как к натаскиванию. Мы учим детей, они не боятся, потому что приходят сдавать экзамены по изученному материалу. Так когда-то учили нас. Не было дикого страха. Мы вернули сочинение как допуск к ЕГЭ. Русский устный будет пропуском к ГИА в девятом классе.

Многие ссылаются на опыт прошлых лет, подготовка к трем экзаменам вызывает страх, а шесть экзаменов как будем сдавать? Нужно не заниматься натаскиванием, а учить так, чтобы учащийся мог сдать экзамен. Это тот же экзамен, только в другой форме. Но когда мы учились в школе, у нас не было такого страха перед экзаменами.

— Чем отличаются советский и российский выпускники школы?

— Трудно представить себе советского выпускника с таким информационным потенциалом, окруженного такой огромной базой во всемогущих гаджетах.

Конечно, возможности современных детей выпускнику двадцать лет назад были недоступны. Но те дети были, на мой взгляд, пытливее, более интересующиеся, потому что нужно было приложить больше сил, чтобы получить ответ на свой вопрос. Нужно было найти книгу, посмотреть, проанализировать. Такого объема готовых сочинений и всевозможных ответов не было.

Я полностью за «цифру» в образовании, но ратую прежде всего за голову. Ускорилось всё, но голова осталась и должна оставаться при любом инструментарии. Самая главная задача педагога — развить и привить желание учиться.

— Учителя на местах это понимают?

— Если человек верит в то, что делает, то он обязательно получит результат, даже если у него нет подручных материалов, но есть заряд, который он донесет до ребенка. Если ты равнодушен, тебе неинтересно, ты предметник плохой, ничего не получится.

В этом году в 15 регионах учителя готовы пройти предметную аттестацию — на знание предмета. Это будут русский язык и математика. Это не «ЕГЭ для учителей», ни в коем случае. Цель — проанализировать ситуацию вместе с регионами и выстроить систему повышения квалификации для тех, кто в этом нуждается. Я считаю, что каждый учитель обязательно должен повышать квалификацию: предметную или в другой области, но каждые три года, чтобы расти постоянно. Тогда будет результат.

Сегодня регионы активно работают над созданием крупных образовательных центров, и их создание и работа отражаются на уровне образования всего субъекта. Это Москва, Санкт-Петербург, Пермь, Киров, Тюмень, Ленинградская и Московская области, Томск, Новосибирск, Екатеринбург. Там результаты оценочных работ, в том числе международных, очень высокие.

Кроме этого, наши школьники показывают высокие результаты и на международном уровне. Речь идет о международных олимпиадах: по физике — у пятерых золото, по химии — 3 золота и 2 серебра, у математиков — золото, серебро и бронза. Это говорит о том, что многое сделано для поддержки талантливых детей. И хочется дать еще больше. Нужно вспомнить о факультативной и кружковой работе.

— Каких предметов не хватает в школьной программе?

— Многие эксперты констатируют избыточность предметов. Разговоры об увеличении или уменьшении нагрузки на ребенка, естественно, вызывают реакцию в обществе. Но есть предмет, который, по моему мнению, не должен вызывать больших споров и сомнений — это астрономия. С 1 сентября 2017 года она триумфально возвращается в школьную программу курсом в 35 часов. Парадокс: у страны, первой полетевшей в космос, в школах нет астрономии, но наши юноши несколько лет подряд занимают первые места на международных олимпиадах по астрономии.

Кроме того, я убеждена, что в школе должны играть в шахматы. Со статистикой трудно спорить. В нашей стране и за рубежом у детей, которые играют в шахматы в школе, показатели успеваемости выше на 35–40%. Эта интеллектуальная игра развивает ребенка. Важно то, что методики настолько хороши, что учитель начальных классов может совершенно спокойно сам научиться играть в шахматы и научить детей. Дети должны заниматься шахматами в школе во внеурочное время бесплатно. И также обязательно должны быть бесплатными спортивные секции, литературные кружки, музыкальные. Получается классический набор из пяти направлений. Можно говорить и о навыках предпринимательской деятельности.

— Это будет где-то рекомендовано?

— Есть внеурочная деятельность — обязательные 10 часов, которые нужно использовать. Дело за малым — нужно захотеть. Будут направляться рекомендации регионам. Кстати, в Самарской области в шахматы играют 42 школы. Тюменская область играет, Ханты-Мансийский округ играет. Огромные регионы, в которых играют повсеместно. Интерес к шахматам в обществе возвращается.

— Вы перечисляете то, что лежало в основе советского образования, утраченного в 1990-е годы вместе с воспитательным базисом.

— Правильно, образование — это воспитание и обучение. Воспитывать можно на уроках литературы, истории, внеурочных музыкальных занятиях. Ценностные вещи все-таки несет гуманитарный блок, хотя учитель химии и физики всегда привнесет их в урок — на то он и учитель. Это очень важно, с чем ребенок пойдет в жизнь.

— Насколько это соответствует вызовам сегодняшнего дня — новой технологической революции?

— Я всей душой за новые технологии. Но как «цифра» меняет человеческие ценности? Любовь, милосердие, сострадание, жалость, способность радоваться, смеяться, любовь к труду редко напрямую соотносятся с «цифрой», но имеют прямое отношение к школе. Именно там о человеческих ценностях можно говорить, если семья о них не говорит. Глубинные основы закладываются в семье, но школа всегда помогала и будет помогать ей в этом. С гордостью говорю, что в России более 9,5 тыс. бесплатных психолого-педагогических центров для родителей, где можно получить консультацию психолога, педагога-психолога. Количество таких центров растет и будет расти.

— У любого воспитателя всегда есть кнут и пряник. Каким может быть кнут в школе?

— Мое глубочайшее убеждение, что с малышами кнут не нужен. У маленького человека не должно быть хаоса. Должны быть смена деятельности и четкое представление, что он делает сейчас, будет делать через 10 минут, через 15. Объяснять, что хорошо, а что плохо, мы начинаем с рождения, поэтому жестких кнутов я здесь не вижу. И главное — любить.

В подростковом возрасте нужно объяснять, рассказывать о ситуациях, которые могут быть. Это очень сложный период в жизни. Подросток — как хрустальный сосуд.

— А в угол ставить на горох?

— Как родитель могу сказать, что горох, наверное, не наша методика. Но запреты должны быть. Что можно, а что нельзя, маленький человек должен знать с самого начала. Объяснять нужно постоянно. Понимание не приходит ниоткуда.

— Давайте от воспитательных вопросов вернемся к насущным. Где проблема строительства школ стоит особенно остро?

— Проблемы в тех регионах, где есть третья смена. Это Дагестан, Чеченская республика. Эту проблему нужно решать сию секунду — третьей смены быть не должно. Правительство выделяет 25 млрд рублей на строительство новых школ. И в этом году у нас будет 55 тыс. новых мест. В программе в этом году участвуют 57 регионов. Мы надеемся, что этот год завершим так же удачно, как и прошлый.

Дополнительно из резервного фонда нам выделили 3,8 млрд на школы в регионах Северного Кавказа. Надеемся, что будем строить дополнительные школы по программе развития Северного Кавказа. Очень важно, что школы будут с современным оснащением, прекрасными лабораториями. Это будут не просто здания, не просто стулья и столы. Строят огромные школы на 1,2—2,2 тыс. человек и совсем маленькие сельские школы.

— Как вы оцениваете уровень образования современных выпускников вузов? По мнению многих экспертов, им не так просто найти работу. Работодатели считают, что они ничего не знают.

— Молодым людям и 20 лет назад говорили, что они ничего не знают, просто времена были другими. Уровень подготовки не такой плохой, как хотелось бы кому-то представить. Конечно, мы будем делать всё возможное, чтобы он стал лучше. Нужно менять правовую основу, чтобы компания или предприятие не говорили, что обязательно нужен опыт работы, чтобы вас взяли на работу. Уже есть наработки, которые дадут возможность ребятам начать работать. Это и поддержка самых талантливых, и студенческие инновационные предприятия, и лаборатории, которые уже есть. Инновационные предприятия, которые создаются при вузах, могут продолжать работу после того, как студенты закончат учебу. Много форм работы и в рамках НТИ. У нас есть хороший опыт, который можно повторить в новых реалиях.

 

 
   

Министр образования и науки Российской Федерации О.Ю. Васильева о роли учебника в укреплении единого образовательного пространства

В статье «По чему учить будем?», опубликованной 27 июня 2017 года в газете «Коммерсант», Министр образования и науки России Ольга  Васильева обозначила свою позицию по поводу роли школьных учебников в осознании детьми своей социокультурной идентичности, укреплении российского образовательного пространства и трансформации принципа взаимодействия между участниками образовательного процесса.

«Как известно, споры об учебной книге не стихают с момента ее появления. Кто-то пытается представить учебник «уходящей натурой», считая, что он пережил сам себя как базовый социокультурный феномен школьного детства. Кто-то усердно трудится над созданием очередных «линеек», – говорится в статье О.Ю. Васильевой.

По мнению Ольги Юрьевны, учебник играет значительную роль в социализации детей в культуре.

«Здесь важны оба понятия — и социализация, и культура. Следует специально подчеркнуть: речь идет о родной культуре — той, в которой ребенок родился и живет, которая его окружает, никакой иной для него до поры до времени просто не существует. Культура определяет происходящее по ее нормам (традициям) общение ребенка со сверстниками, взрослыми, с окружающим его миром, выстраивает отношения с природой, людьми, с самим собой. А системность в этот процесс привносит учебник», – заключила Министр.

Ольга Юрьевна высказала свою позицию, насколько должен быть широк «веер линеек учебников».

«Думаю, что хватило бы одной-двух сквозных предметных линеек, дополненных по мере взросления детей изучением многочисленных первоисточников — письменных (литература, история), материальных (архитектура, искусство), духовных (вера, традиция)», – считает глава Минобрнауки России.

«Но речь не идет только о гуманитарной составляющей образования. Не менее сложно дело обстоит с учебниками естественно-научного цикла. Не странно ли иметь такое многообразие линеек учебников по физике, химии, математике, если на выходе все это разнообразие подходов и траекторий унифицируется «игольным ушком» ЕГЭ, а далее трансформируется в университетских академических курсах?»  –продолжила Министр.

Также глава Минобрнауки высказала свое мнение по поводу продолжающейся дискуссии о «школе будущего».

По мнению весьма авторитетных экспертов, в обозримой перспективе учебники попросту выйдут из употребления — источниками учебной (лучше, наверное, сказать — образовательной) информации станет «облачный контент». И в нем любой уже наученный работать с информацией подросток, составив под заботливым вниманием учителя-наставника и тьютора-навигатора индивидуальную образовательную программу, будет в соответствии со своими способностями и интересами набирать блоки знаний, сдавать зачеты, получать сертификаты и так, шаг за шагом, двигаться по своей образовательной траектории длиною в жизнь.

«Замечательно! Но чтобы это произошло, необходимо обеспечить два предварительных условия: а) мотивировать детей к учению (самообразованию) и б) научить их этому. Для этого детям нужно не множество учебников, а умные, опытные и мотивированные учителя! На что они должны быть мотивированы? На то, чтобы их ученики как можно скорее перестали в них нуждаться и стали, как принято ныне говорить, «субъектами собственной образовательной деятельности», – пишет в статье О.Ю. Васильева.

Высказалась глава Минобрнауки России и том, что способствует укреплению образовательного пространства страны.

«Единое образовательное пространство любой страны есть органичная часть ее социокультурного пространства, и до тех пор, пока школа видит свою миссию в воспитании юного человека в отечественной культуре, за целость образовательного пространства можно быть спокойным», – формулирует свою позицию Министр.

Ольга Юрьевна уточняет, что «все дело в том, является ли содержание образования, предлагаемое человеку в детстве, отрочестве и юности, культурным текстом (в самом глубоком значении этого философского понятия). Воспринимают ли сами учителя (а вслед за ними и ученики) школьные учебники и всю организуемую в их логике детско-взрослую образовательную деятельность как культурный текст? В какой степени содержание нашего образования культуро- и природосообразно? В какой степени наши ученики воспринимают родную природу и культуру как величайшую духовную ценность — и свою собственную, и всего народа, и всего человечества? Если мы думаем над этими вопросами и приучаем думать над ними наших учеников, мы укрепляем российское образовательное пространство».

В статье Министр особо акцентирует внимание на том, что «учебник-путеводитель» дает учителю вместе с заинтересованными ребятами полную свободу «наращивания» на «скелет» его разделов, глав и параграфов каких угодно «мышц» (из других книг, интернета, опытов и исследований)», а предмет и принцип взаимодействия между участниками образовательного процесса меняется.

«Предмет и принцип взаимодействия между участниками образовательного процесса меняется: предметом становится содержательное творческое общение, а принципом взаимодействия — сотрудничество в понимании мироустройства (не важно, это физика, история, математика или литература). Или вы по-прежнему настаиваете, что вам и здесь нужна библиотека вариативных учебников? По-моему — только умный учитель и открытое образовательное пространство», - говорится в статье.

«Школа (не только у нас, но и во всем мире) стоит на пороге грандиозных перемен. Собственно, они уже начались, если помнить, что великие события происходят сначала в головах людей. До школы-2030 остается всего-навсего двенадцать учебных лет — практически срок одного полного образовательного цикла. Что ж, самое время начать…», – заключает Министр.